Грести стало легче, но он с ужасом обнаружил, что бархатка с Матрешкой исчезла.
Он начал всматриваться и увидел ее среди пены: «Вот она!»
Как только он начал грести в сторону Матрешки, услышал крик.
Тихомир оглянулся и увидел Марфу, которую несло прямо на острые камни.
Одной рукой подгребая, второй она как можно выше поднимала Петра.
Тихомир застыл: «Матрешка или Марфа и Петр?»
Серый, как мог, боролся с течением, но «подковы», которые так помогли ему вначале, теперь тянули его на дно, и он начал захлебываться…
На мелком, почти белом песке лежали и тяжело дышали Тихомир и Марфа, прижимающая к себе Петра.
К общему удивлению, за все время происшествия Петр не проронил ни звука, а только теперь что-то лепетал сам себе под нос.
Тихомир переполз поближе и обнял Марфу:
– Выбрались.
Марфа заплакала.
Узкий песчаный островок, намытый рекой среди камней, от правого берега отделяло не больше двадцати саженей.
Напротив, среди вытащенных на берег лодок, стоял всадник на вороном и наблюдал за ними, видимыми как на ладони.
Мимо, теперь уже по спокойному течению, проплывали обломки лодки, полузатопленные ящики, тюки и прочая мелочь.
Среди мелочи прямо к берегу несло рыбацкий сачок.
Вдруг что-то блеснуло красным.
Всадник спешился и подошел ближе к воде.
Всмотревшись, он увидел небольшой черный предмет, испускающий еле заметное красное свечение.
Быстро сняв плащ, он закинул его на седло красной подкладкой вверх.
Подтянув раструбы ботфортов до верха, он зашел в воду и, подобрав сачок, начал выуживать предмет из воды.
Тихомир почувствовал неладное. Он приподнялся на локте и посмотрел в сторону правого берега.
Дыхание его остановилось, а сердце бешено заколотилось, когда он увидел, как человек в черных одеждах поднял над головой яркий красный свет.
– Matryoshka, – по берегу разнесся радостный фальцет на французский манер.
Человек в черном ликовал. То, что не смогли сделать многие и многие, было сделано именно им! Главная часть миссии выполнена. Теперь можно наконец-то вернуться из этого «болота» домой – в Европу. Теперь он был просто обречен на безбедное существование до конца дней.
Подойдя к вороному, всадник раскрыл дорожную сумку…
…Сильный удар по голове сложил его пополам, и он как подкошенный рухнул на землю.
Сзади стоял рыбак с веслом в руке.
Он посмотрел на длинные густые белокурые пряди, выпавшие из слетевшей широкополой шляпы, и с удивлением перевернул тело:
– Баба!
По ее белому лбу поползла багровая струйка крови.
Он плюнул на нее:
– За сына!
Затем брезгливо отвернулся:
– Штоб не проказничали!
Тихомир, обхватив голову руками, смотрел, как от берега отчалила лодка и начала движение к островку.
– Эко вас на осередок вынесло, – сказал рыбак и протянул Тихомиру Матрешку. – Ваша цаца?
Тихомир дрожащими руками принял Матрешку и бросился обнимать мужика:
– Как звать-то тебя? Спаситель наш!
Мужик замялся:
– Трофимом кличут.
Адель с большим трудом подползла к вороному.
– A genoux, – еле слышно прошептала она.
Чуткое ухо жеребца пошевелилось, и, уловив команду, он послушно встал на колени и даже немного повернулся боком.
Адель уцепилась за стремя и подтянулась к седлу:
– Etape.
Вороной плавно поднялся и зашагал прочь.
За ним пошагала и серая кобыла.
Солнце набирало силу, и Трофим вопросительно предложил:
– Вы б подсушились, што ль?
И, глянув на Марфу, добавил:
– Смотреть не буду. Пойду сына поищу…
Тихомир посмотрел на него:
– Ты же сам весь мокрый.
Трофим махнул рукой:
– Я – што? Я – привычный…
Отвернувшись, чтобы скрыть накатившиеся слезы, Трофим начал отталкивать лодку.
С левого берега послышался крик.
Тихомир присмотрелся и радостно замахал в ответ:
– Илья!
Трофим понимающе кивнул и погреб к противоположному берегу.
Вскоре он перевез Илью, который как ни в чем не бывало улыбался, и Тимофея с разбитым об камни лицом, которому, видно, хорошо досталось после «купаний».
Марфа пошла дальше вдоль берега, чтобы просушиться в уединении.
Едва обсохнув, Тихомир передал Илье Петра и спешно начал одеваться.
Илья спросил:
– Куда ты?
Тихомир отмахнулся:
– Я скоро…
Когда он ушел, Илья подложил к дремлющему Тимофею Петра и осмотрелся по сторонам.
Марфа расположилась на небольшой прибрежной полянке среди зарослей ивняка.
Кто-то облюбовал это скрытное место уже давно, о чем говорил след кострища, покрытый толстым слоем древесной золы.
Илья осторожно раздвинул ветки и стал наблюдать за Марфой.
Она была уже полностью голая и расправляла на прибрежной травке одежду, чтобы просушить на солнце.
Распустив длинные пшеничные волосы, она растрясла их и начала неторопливо расчесывать руками.
Попробовав воду ногой, Марфа, слегка покачивая округлыми бедрами, неспешно вошла в реку до низа живота.
Глубоко вдохнув, она медленно оттолкнулась ногами и поплыла.
