Ровные круги расходились от ее плавных движений и сглаживались в толще воды.
Перевернувшись на спину, Марфа, поддерживая себя легкими движениями рук, расслабилась.
На ее лице появилась душевная улыбка…
Илья пожирал ее глазами, когда она выходила на берег.
Тоненькие струйки воды стекали с ее волос, смешиваясь с капельками на белоснежном теле.
От прохлады ее гладкая кожа покрылась мурашками.
Полная упругая грудь приподнялась вверх торчащими, обрисованными темным ореолом сосками.
Его дыхание замерло, когда она широкими шагами взобралась на невысокий берег и повела плечами, расправляя волосы.
Марфа подошла к кострищу и взяла пригоршню золы.
Понюхав ее, она сама себе кивнула и начала натирать ей свое мокрое тело.
Илья во все глаза смотрел, как Марфа, пригоршня за пригоршней, покрывала себя ей: сначала тонкую длинную шею, изящные плечи, затем круговыми движениями – приподнятую грудь, следом – лопатки, потом вниз – чуть выступающий бархатный животик и, снова круговыми движениями, поясницу и мягкие бедра, после, наклонившись, ноги…
Закончив, Марфа снова спустилась к воде.
Обмывшись, она обильно смочила волосы.
Вернувшись к кострищу, она щедро стала наносить золу на голову.
Сильными массирующими движениями рук она втирала ее в волосы, после чего снова спустилась к реке и начала ополаскиваться.
Тихомир осторожно шел по самому краю высокого крутого берега.
Внизу с шумом и пеной проносился поток.
Он всматривался вниз, прощупывая глазами каждый уступ.
Не найдя револьвера, Тихомир махнул рукой и торопливо зашагал назад – к своим.
Вечерело.
Раздался щелчок взведенного курка.
Серый, лежа за кустарником, уверенной рукой держал револьвер, направленный в сторону «добычи»: «Пять человек – пять патронов».
Он ждал, когда соберутся все, и вот по берегу, еле волоча ноги, шел Тихомир.
Находясь в шаге от успеха, Серый чувствовал, как стучит его сердце, отбивая каждый миг «охоты»…
Глубоко вдохнув, он поднялся во весь рост: «Пробил мой час».
Внезапно раздались громкие голоса, и несколько лодок причалили к берегу.
Из них вышли с десяток крепких мужиков и начали бурно что-то обсуждать.
Серый чертыхнулся и укрылся в зарослях.
От причаливших отошел Трофим.
– Я сынка своего нашел, – смахивая скупую мужскую слезу, сказал он, – да и вашенский, видно, тоже – подле лежить…
На дне лодки бок о бок лежало два тела: сына рыбака и лодочника.
На горле каждого из них был виден одинаковый, широкий и почти рванный разрез.
Трофим остановил телегу и сказал:
– Все, дальш не поеду. Пущай вона – Немец вас везет.
Сопровождавший их «немец» был невысоким коренастым мужичком лет сорока в красной косоворотке, ведший кобылку под уздцы.
Он принял из рук Трофима вожжи и уселся в телегу.
Тихомир подошел к Трофиму, пожал руку, а после не выдержал и обнял:
– Благодарю тебя за все.
Трофим отмахнулся:
– Бог вже оказал благодать…
Тихомир достал из кармана штанов все еще влажные купюры и предложил несколько:
– Прими как за должное.
Трофим посмотрел на них и отмахнулся:
– Не надоть. До того богатым не был, и в этот час не надобно…
Тимофей слез с телеги и, тяжело опираясь на Илью, тоже подошел к Трофиму.
Откашлявшись, он спросил, показывая на мужичка:
– Отчего же его Немцем кличут?
Трофим пожал плечами:
– Так немой он – так и кличут. Такой-сякой уродился. Слышить – слышить, а говорить – не говорить.
Тронулись.
Тихомир оживился и посмотрел на Тимофея:
– Твой брат Афанасий объяснял мне, что общность народов, объединенных языком, верой, традициями называется у разных народов по-разному. На французском –
Тимофей согласился:
– Верно. Все эти определения созвучны, потому что, как мы уже убедились, все эти языки переняли свои слова от изначального – славяно-русского. В славяно-русских словах запечатлен изначальный смысл. Например,
А ему говорят: «Соберись!» То есть соберись обратно – в «одно». Или слово
По-русски
Тихомир продолжил:
– Получается, что есть
Тимофей подтвердил:
