Мастеровые подозрительно осматривали изорванную, грязную и мокрую одежду незваных гостей и перешептывались.
Вдруг замерли и начали креститься да кланяться:
– Старица, старица Дионисия идет.
Тихомир обернулся. Неспешно и чинно к стройке приближалась высокая статная монахиня в черной широкой мантии и скуфье поверх апостольника на голове.
Тимофей перекрестился и шепнул Тихомиру:
– Старица – это настоятельница.
Игуменья Дионисия окинула взором стройку и остановила его на горе-путешественниках в лохмотьях.
Укоризненно покачав головой, она махнула им рукой:
– Пошли.
За кирпичным забором было с десяток каменных и деревянных строений.
Пока шли, старица останавливалась напротив каждого строения и рассказывала:
– С 1823 года в монастыре каменное строительство имело свое начало. Раньше деревянное все было. Окромя собора – церкви Успения Богородицы. Она каменной уже многие лета стоит.
Не мудрено, что в ее властном голосе слышалась гордость:
– Это Святые ворота с оградой возвели.
Там в два этажа келейный дом на берегу Волхова переделывать заканчивают.
Тут – трапезная вновь возводимая, тож в два этажа.
Дальш – экипажный сарай при конюшне.
На том конце – баня, да прачечная к ней пристроится.
Больница монастырская в обновление пошла.
Старица остановилась, перекрестилась и, помолившись одними губами, промолвила:
– Это церковь Воздвижения Честнаго и Животворящего Креста Господня, а на ее первом этаже двадцать келий для престарелых сестер уже в действии. Церковь поставить спешим. 13 сентября, в дни празднования 1000-летия Руси, освящение ее будет.
Все строения были выполнены на совесть и сочетались друг с другом в русской традиции. Но если представить их вид с низовья реки, то, расположенные на крутых склонах или на перепадах высот, они должны были смотреться особенно красиво.
Тимофей восхищенно сказал:
– Ты, матушка, великое дело сотворила!
Игуменья резко повернулась:
– Не боле величие мое, чем у основательницы сего – княжны Инги-Герды.
Тихомир тихо прошептал:
– Ингерманландия…
Чуткое ухо Дионисии уловило его шепот, и она так пронзительно посмотрела на Тихомира, что тот опустил глаза.
Дионисия сняла мантию и оправила рясу:
– Яко, мати, чадо твое наречено?
Марфа перекрестилась и с поклоном ответила:
– Петром.
Настоятельница подошла ближе:
– Святейшее имя носит.
И, пристально посмотрев на Петра, нравоучительно сказала:
– Будь достоин имя первого из апостолов носить.
Петр как-то очень по-взрослому молча смотрел на нее.
Игуменья наклонилась над ним.
Петр улыбнулся ей и что-то пролепетал.
Игуменья отпрянула от него и начала часто креститься:
– Уж не блаженный ли он?
Петр продолжал улыбаться ей…
