Тихомир вспомнил, как еще в апреле, до Марфы, кормилица Петра сказала: «Мальчик ваш – блаженный от рождения! Но этого не стоит бояться и надо понимать, что юродивые и блаженные – это люди, уже достигшие святости. Они получили дары от Духа Святаго. Преподобный Серафим Саровский говорил, что юродивых, отказавшихся от своего разума, много. Из тысячи же юродивых только один бывает Христа ради юродивый. В душе такого человека непрестанная молитва, он может совершать подвиги особой духовной силы, обладает даром прозрения, а ведет себя подобно человеку неразумному, потерявшему рассудок. Но это внешне он неразумен, на самом деле Бог дарует ему высшее знание. Потому часто юродивые пред людьми ничто, а пред Богом велики. Блаженный человек тоже достигает святости, но необязательно его поведение странно.
Просто он тихий, улыбчивый, с легкостью переносит любое оскорбление, потому что в душе у него блаженное состояние».
Путешественники были сыты и одеты. Пускай не в новые, но добротные одежды.
Сидя в покоях настоятельницы, разговорились.
Игуменья спросила Тимофея как старшего:
– Откуда вы пришли? Кто вы? Куда вы идете?
Тимофей понял всю глубину вопроса, но решил схитрить:
– Мы изучаем дар слова.
Дионисия подумала над ответом Тимофея и, глубоко вздохнув, начала хорошо поставленным голосом говорить:
– Самое главное достоинство человека, причина всех его превосходств и величий есть слово, сей дар небесный, в него вдохновенный, вместе с душою, устами самого Создателя. Какое великое благо из сего священного дара проистекло! Ум человеческий до такой высоты вознесся, что стал пределы всего мира созерцать, совершенство своего Творца познал, с благоговением его премудрость увидел и пред ним жертву богослужения воскурил.
Поставим человека подле животного и сравним их. Оба родятся, растут, живут, стареют и умирают. Оба слух, зрение, обоняние, осязание, вкус имеют. Оба пищею насыщаются, жажду утоляют, сон вкушают, гневом воспламеняются, скорби и веселья чувствуют. Но, при столь одинаковых свойствах, сколь различны! Один в народы совокупился, храмы построил, высоту небес и глубину вод исследует. Другой скитается, по дебрям рассеян, по лесам, и при своей силе, крепости и свирепстве бессильнейшего себя творения страшится, ему повинуется.
Откуда это чудесное преимущество? Как от того, кто в луже утопает, не может кит во глубине морей укрыться?
Бог человека бедным сотворил, слабым, но дар слова ему дал. Тогда нагота его великолепными одеждами покрылась, бедность его в обладание всеми сокровищами земными превратилась, слабость его в броню силы и твердости облеклась. Все ему покорилось.
Он всеми животными повелевает, с ветром борется, с огнем спорит, каменные недра гор разверзает, сушу наводняет, глубину осушает. Таков есть дар слова или то, что мы под именем языка и словесности разумеем. Если бы Творец во гневе своем от нас его отнял, тогда бы все исчезло, и человек, величия своего и славы лишась, в самое несчастное и беднейшее животное сделался бы.
Все были под впечатлением сказанного, а Тимофей подхватил мысль:
– Славянин, рассуждая о человеке и видя в нем чудесное соединение тела с душою, этой слабой и бренной плоти с сильным и нетленным духом, скажет нам о себе:
Игуменья кивала в такт стихам Тимофея, а после поддержала его:
– Когда, по сотворении мужа и жены, род человеческий, чрез долгие веки, умножился и, наподобие великой реки времен, по всему пространству земного шара пошел, тогда и языки изменяться начали, различными делаться. Каждый народ стал иным языком говорить, другому народу невразумительным. Тогда между народами великие неравенства произошли. Один почти выше смертных жребия поставлен, другой едва только от бессловесных животных разнится. Один ясного познания приятным сиянием увеселяется, другой в мрачной ночи невежества едва бытие свое видит.
