Куролесить – это необычное слово не имеет ничего общего ни с курицами, ни с лесом. Образовалось оно на базе греческого «kuri eleeson», что переводится как «господи помилуй». Действительно, во многих церковных песнопениях и молитвах на греческом языке многократно повторяются слова «курилеисон». И именно отсюда они попали в речь простых русских людей, которые, не вполне понимая их смысл, временами использовали их совсем неуместно. Так и появилось слово «куролесить», значение которого уже никак не было связано с молитвами, и значило оно «вести себя странно, необычайно, как не в своем уме».
Мужчина представился:
– Меня зовут Александр Дмитриевич Прозоров, я местный доктор.
* * *Теперь уже настоящий доктор осмотрел и прослушал Тимофея и сделал свое заключение:
– Боль в груди, когда вы дышите или кашляете. Кашель с мокротой. Одышка. Усталость. Температура тела ниже нормальной, что характерно для возрастных больных. У вас, батенька, двусторонняя пневмония. И как следствие – постельный режим.
Тимофей разочарованно посмотрел на Тихомира и Марфу.
* * *Доктор подошел к окну:
– Вон он, «доктор» ваш, по двору летает.
* * *Тихомир посмотрел в окно на рыжего Алексашку, который бегал, размахивая привязанными к рукам крыльями.
<p>Эпизод 4. Стоять лежанием</p>2 июля 1862 года, Старая Ладога
Порешили так: Тихомир и Илья пойдут в разведку – искать оказию до Новой Ладоги. А Марфа с Петром останутся подле Тимофея.
* * *Тихомир так, чтобы никто не видел, передал Марфе бархатку с Матрешкой.
Марфа понятливо кивнула ему в ответ, а про себя улыбнулась: доверяет!
* * *Тимофей печально сказал:
– Ну что ж, придется мне полежать.
Марфа погладила его по руке:
– Лишь бы поскорее выздоровел.
Тимофей улыбнулся:
– Хочешь, расскажу тебе про стоять лежанием.
Марфа заинтересованно закивала.
Тимофей начал:
– Немец говорит lager, и мы за ним так же – лагерь. Немец скажет: «Русский язык так беден, что не может выразить слова lager и вынужден его заимствовать от нас». И он прав, потому что везде в наших выражениях найдем этому подтверждение. Мы, составляя свои выражения по немецкому языку, говорим: разбить лагерь, стать лагерем.
Марфа спросила:
– Но откуда немец взял слово свое лагер?
Тимофей объяснил:
– От глагола liegen или legen. Но глагол этот и корнем, и значением пошел от нашего лягу, лежу, положу, полагаю. Получается, что немец под своим словом lager понимает нечто лежащее. Мы не произвели этого слова от лежу, а говорим стою и стан. Наш глагол стоять единокоренной с немецким stehen. Таким образом, корень у нас общий и только окончания различны. Но не окончания, а корни содержат в себе значение! По корням надобно судить о разуме слов. Почему немецкое, от славянского же происходящее lager, мы предпочитаем нашему стан? И для чего мысля не по-своему, а по-немецки, вместо стоять станом говорим стоять лагерем? Ведь это по мысли слов – стоять лежанием! Навык, конечно, ко всему может приучать, но надлежало бы от него отвыкать там, где он укоренился от отсутствия рассудка.
Марфа попросила:
– Давай еще про немцев.
Тимофей призадумался на минуту и продолжил:
– Немецкое schrank значит шкаф, в который для сохранения ставятся или кладутся какие-нибудь вещи. Следовательно, по употреблению он не что иное, как хранилище. Немецкий язык не показывает, откуда это слово произошло. Поищем с тобой коренное значение в славянском языке. Немец произносит шранк, но буквы ch иногда выговариваются как наше х. Например, в их словах lachen – лахэн, machen – махэн. Итак, без всякой перемены букв оно может быть произносимо как схранк. Тогда выйдет по-славянски хранилище. Но что иное их schrank, как не хранилище?
Немец говорит granze – граница, межа, рубеж, предел, и он же в одинаковом смысле употребляет глаголы begranzen от granze и beschranken от schrank, которые означают ограничить. Из этого следует, что их слова granze и schrank, невзирая на большую разницу в ветвенном значении – граница и шкаф, – должны иметь сходство в коренном смысле.
