Известие о том, что далеко на востоке неверные громят единоверцев, застало султана Сулеймана Великолепного врасплох – подобного он никак не ожидал. Султан отдал приказ крымскому хану оказать помощь казанцам, и тот, наскоро собрав тридцатитысячное войско, двинулся на Русь. Грозный во главе пятнадцати тысяч всадников ринулся навстречу и разгромил незваных гостей наголову. Следом за сообщением о разгроме Девлет-Гирея в Стамбул полетело известие о том, что на востоке стало одним ханством меньше. Не успел султан опомниться, как ему уже передали весть о присоединении к Москве еще одного ханства – Астраханского.
Слава покорителя ханств принесла Ивану IV новых, неожиданных подданных. Надеясь на его покровительство, на верность Москве добровольно присягнули сибирский хан Едигер и черкесские князья. Северный Кавказ также оказался под властью царя. Нежданно-негаданно для всего мира, в том числе и для себя самой, Русь в считанные годы увеличилась в размерах более чем вдвое, вышла к Черному морю и оказалась лицом к лицу с огромной Османской империей. Это могло означать только одно – страшную, опустошительную войну.
Зачарованная рассказом Марфа с любопытством спросила доктора:
– Тогда началась война?
Доктор спокойно ответил:
– Нет. В то время Иван IV позволить себе подобную войну не мог.
Османская империя, ослабив свой напор на других направлениях, могла бы вывести в пять раз больше войск, нежели позволяла себе Русь. Одно только Крымское ханство, подданные которого не занимались ни ремеслом, ни земледелием, ни торговлей, было готово по приказу хана посадить на коней все свое мужское население. Оно неоднократно ходило на Русь армиями в сто тысяч человек. Но татары были больше разбойниками, с которыми справлялись русские отряды, меньшие по численности. Совсем другое дело – сойтись на поле боя с закаленными в боях и привыкшими покорять новые земли янычарами.
Соприкосновение границ случилось неожиданно для обеих сторон, а потому первые контакты соседей оказались на удивление миролюбивыми. Султан прислал русскому царю письмо, в котором дружелюбно предложил на выбор два возможных выхода из сложившейся ситуации: либо Русь предоставляет волжским разбойным ханствам Казани и Астрахани прежнюю независимость, либо Иван IV присягает на верность, вводя Московскую Русь в состав Османской империи вместе с покоренными ханствами.
Марфа снова нетерпеливо спросила, перебивая рассказчика:
– И что было дальше? Что решил Грозный?
Доктор терпеливо продолжил:
– Царь думал. Если бы он согласился на османское предложение, то навсегда бы обезопасил южные границы страны. Султан уже не позволил бы татарам грабить новых подданных, и все грабительские устремления Крыма были бы обращены против извечного недруга Москвы – Литовского княжества. В таком случае быстрое истребление врага и возвышение Руси стало бы неизбежным.
Тихомир с гордостью высказался:
– Царь отказался!
Доктор кивнул:
– Да. И в ответ Сулейман отпустил крымские войска, которые использовались им в Бессарабии и Венгрии, и указал крымскому хану Девлет-Гирею нового врага, которого ему предстоит сокрушить – Русь. Началась долгая и кровопролитная война. Татары регулярно рвались в сторону Москвы, а русские отгораживались многосотверстовой засечной чертой.
