Глубоко вдохнув, он достал из жилета карманные часы, посмотрел на них и быстрым шагом, но без суеты, подошел к спящему.
Подняв одну из карточек, Путилин присвистнул: «Александр Николаевич Богаткин»!
Покрутил ее в руках и заметил небольшое размытое красное пятнышко. Прищурившись – какие его годы? – он внимательно рассмотрел его и даже попробовал, лизнув.
«Ого!» – подумал Владимир Иванович и, неспешно наклонившись с согнутыми коленями, подобрал с пола остальные визитки.
Пересмотрел их с карманной лупой и однозначно сделал вывод: «Кровь!»
В голове Путилина пронеслось:
«Первое: сначала была телеграмма Волкодава из Висбадена от 14 июня: „СРОЧНО ВЫЕЗЖАЮ МОСКВА».
Второе: потом его следующая – уже из Москвы от 20 июня: «ЖДУ ПОМОЩЬ ОРДЫНКА».
Вывод: Если первую телеграмму можно было связать с завершением «работы» в Висбадене, принимая во внимание естественность убытия «объекта» на похороны в Москву, то вторая оставалась под вопросом. Тогда я поразмыслил, да и направил по адресу московской Ордынки «человечка».
Третье: уже 22 июля получил от «человечка» телеграмму с описанием «господина».
Четвертое: ни про какого Волкова в Туле никто не знает.
Пятое: Волкодав приносит с собой визитные карточки секретаря со следами крови».
Теперь, складывая все воедино, вспоминая 20 июня и свое обязательное присутствие на совещании по вопросам утверждения Общества Тульского оружейного завода «Медведь» и выбора его совета, Путилин нахмурился – надо принимать срочные меры!
Когда довольный почтальон вышел из особняка, по Ордынке разносился громкий гортанный крик:
– Точу ножи, ножницы, топоры, пилы… бритвы правлю!
Проходя мимо рослого, крепкого, с нечесаными сальными рыжеватыми волосами и такой же бородой мужика в длинном кожаном грязном до черноты фартуке, почтальон брезгливо посмотрел на его тележку-развалюху с точильным станком и какими-то мешками. Точильщик жестом остановил его и, показав окурок самокрутки, пробасил:
– Огоньку бы?
Почтальон хотел было пройти мимо, но тяжелый приказной взгляд точильщика приковал его к месту. Холодок пробежал по спине почтальона, и он спешно полез в карман за спичками.
– Часто сюда ходишь? – как бы обыденно, но без сомнения в получении ответа, сквозь зубы процедил точильщик, прикуривая.
Мурашки снова пробежали по спине почтальона, ему захотелось бежать с этого места, но ноги словно вросли в землю, и он, тяжело сглотнув, ответил:
– Чай, каждый день, а то и по два раза. Телеграммы велено отдавать только в руки барина.
– Кем велено? – одними губами спросил точильщик, протягивая почтальону спички.
Почтальон отмахнулся от них:
– Так барином и велено.
Глаза точильщика сверкнули, а крупный мясистый нос сморщился.
Но он спокойно и намеренно громко сказал:
– Благодарю тебя, мил человек.
Почтальон еще долго стоял, словно пригвожденный к месту, и смотрел, как устрашающего вида точильщик неторопливо катит свою тележку, попыхивая окурком:
– Лужу, паяю!
Поравнявшись со ступенями массивной мраморной лестницы особняка, точильщик осмотрел колоннаду балкона над входом и выплюнул окурок на безупречно чистый тротуар.
Откашлявшись, он смачно харкнул на землю и проорал:
– Точу ножи, ножницы, топоры, пилы!
Подождав недолго, он снова загорлопанил:
– Лужу, паяю, примуса починяю!
Тяжелые двери особняка распахнулись, и на крыльцо выбежал дворецкий.
Размахивая руками, он громко зашипел на точильщика:
– Чего разорался как неприкаянный?!
Тот не для своего грозного вида наивно улыбнулся и пожал плечами:
– Так, точу ножи, ножницы, топоры, пилы…
Дворецкий смягчился:
– Давай, давай – проваливай!
Точильщик горемычно наклонил голову, но его глаза продолжали смотреть прямо в глаза дворецкого.
Дворецкий почувствовал какую-то внутреннюю жалость к этому человеку:
– Жди здесь. И чтобы тихо!
Точильщик благодарно закивал всклоченной бородой.
Когда дворецкий принес ножи, завернутые в кухонное полотенце, по всей улице раздался пронзительный звук точильного камня, режущий уши.
Дворецкий замахал руками:
– Тише. Тише. Пойдем во двор.
Зайдя за здание, точильщик чинно принялся за дело. Неторопливыми движениями он правил нож за ножом, при этом издаваемые звуки были почти не слышны.
– Может, какую утварь залудить? – спросил он после заточки.
Дворецкий кивнул и пошел к двери черного хода:
– Сейчас посмотрю.
Точильщик подождал немного, подошел к двери и прислушался: «Ни звука».
Через несколько минут дворецкий вернулся:
– Сейчас кухарка подберет.
Пока точильщик готовился, потихоньку разговорились.
– Много ли жильцов? Дом-то большой, – спросил точильщик.
Дворецкий пожал плечами:
– Большой-то большой, да горе у нас намедни приключилось – хозяин помер.
Точильщик сочувственно сказал:
– Болел, что ль?
Дворецкий отрицательно покачал головой.
Вышла кухарка, и разговор прервался.
Дворецкий посмотрел на посуду, которую та вынесла, и укоризненно вздохнул:
– Куда ж ты люминь принесла? Только медь оставляй.
Кухарка фыркнула, но послушалась, оставив медный чайник, две кастрюльки и тазик.
