Тимофей, подтрунивая, спросил:
– А когда же это ты, Ильюшенька, вернулся?
Тот расширил свои и без того круглые детские глаза:
– Дык сегодня и вернулся.
Тимофей прищурился:
– И сразу сюда к нам – рассказать про все?
Илья провел рукой по давно не чесанным волосам и опустил глаза:
– Дык зашел я горло промочить…
Тимофей укоризненно покачал головой:
– А шапка где?
Илья развел руками.
Тимофей поднял брови:
– Утром приехал?
Детина виновато кивнул.
Тимофей снова покачал головой:
– Деньги, видать, остались?!
Детина еще раз виновато кивнул, но вдруг опомнился и полез в карман.
– Деньги-то при мне остались… почти все, – он показал горсть серебра, перемешанного с медью, в огромной, как ковш, ручище.
Потом хлопнул себя по лбу:
– Дык чего и спешил-то к вам!
Тимофей насторожился:
– Говори.
Илья взахлеб начал рассказывать:
– Дык был я в трактире. Сидел там, сидел. Разговоры разговаривал…
Тимофей резко перебил его:
– Про Афанасия тоже говорил?
Детина замотал головой и одновременно перекрестился:
– Вот те крест! Как рыба!
Тимофей кивнул:
– Дальше что?
Илья почесал затылок, вспоминая, на чем закончил:
– Дык вот! Был в трактире человек. Вроде обычный, как и все остальные, а вроде как и нет.
Тимофей подогнал его:
– Говори, говори!
Детина вздохнул:
– Дык. Подходил он к каждому да все выспрашивал. Половой по шкалику подносил. А он, знать, угощал всех.
Теперь уже Тихомир нетерпеливо выкрикнул:
– Что спрашивал?
Детина понизил голос:
– Дык. Про то, где терем твой, Тимофей, да и про Афанасия самого спрашивал.
Он внимательно посмотрел на Тихомира и Марфу с Первым на руках:
– И про мужика и бабу с чадом спрашивал.
Тихомир нахмурился и спросил:
– Опиши его! Какой он?
Илья пожал плечами:
– Дык, так и не запомнить его – какой-то он «серый».
