Эсти, Милан и Пенья бросались в глаза, как лисы в курятнике: сидя в машине на стоянке, они фотографировали всех, кто входил и выходил с кладбища. Я был совершенно дезориентирован. Бросив попытки наблюдения за окружающими, я просто хотел, чтобы этот день поскорее закончился.
– Что происходит, Кракен? – обратился ко мне Лучо, когда гроб Матусалема занял свое место в ряду ниш. – Не хочешь ничем поделиться?
– Не сейчас, Лучо, – прошептал я.
Он будто не слышал.
– Знаю, знаю. После двойного убийства в дольмене судья требует соблюдать тайну следствия. Вы не говорите нам ни слова, но люди хотят знать, в чем дело и стоит ли беспокоиться. Смерть этого парнишки вызвала у многих тревогу…
– Кто вам сообщил? – спросил я.
– Не имеет значения. Какие-то местные из Гамарры гуляли поблизости, когда приехали «скорая» и машины криминалистов и территорию оцепили. Любой, у кого есть мобильный телефон, может сделать фото, поделиться им в соцсети, и информация попадет к нам. В наши дни каждый является потенциальным источником.
Ничего определенного, вполне в стиле Лучо. Большего от него не добьешься, да мне и не хотелось. Я повернулся с намерением отойти от могилы.
– С нашей стороны ничего не могу сообщить. Ведется расследование. Ты все узнаешь из пресс-релиза.
Взглядом, который бросил на меня Лучо, можно было отравить пару водохранилищ. Я ушел, оставив приятеля позади. Мне осточертели кладбища.
И тут я увидел его.
Он сидел чуть в стороне, на надгробии, и, похоже, ждал меня.
Тасио Ортис де Сарате.
Человек, приговоренный к двадцати годам заключения за двойное убийство в дольмене, который клялся в своей невиновности до тех пор, пока я не решил его выслушать. И который после освобождения сбежал в Штаты.
Прячась за дорогими солнцезащитными очками и приталенным костюмом, он жестом пригласил меня подойти ближе. Я инстинктивно сжал рукоятку пистолета, скрытого под курткой. У меня было такое чувство, словно я иду прямо к разъяренным животным из бочки Мату.
– Я думал, ты в Лос-Анджелесе, – сказал я, садясь рядом с ним на старую могильную плиту.
Гранит был ледяным, но я не хотел делить территорию. Мы даже не смотрели друг на друга, устремив взгляд на разношерстную свиту Матусалема.
– Я приехал ради Самуэля Матураны, – ответил он хриплым голосом. Почти таким же, какой я впервые услышал в тюрьме несколько жизней назад.
– Ты так быстро прилетел из-за океана? Должно быть, сорвался в ту же минуту. Или уже был здесь?
Тасио улыбнулся. Возможно, ожидал, что я поведу себя именно так.
– Ты меня допрашиваешь?
– Еще нет. Просто впечатлен тем, что ты успел на похороны.
– Я сделал это ради Матураны, – повторил он, и на этот раз его лицо исказилось от гнева.
– Ты можешь мне чем-нибудь помочь? Ты знал его лучше.
– Мы поддерживали связь. Парнишка больше не попадал в неприятности. Он исправился, наконец-то стал ценить жизнь вдали от тюрьмы. Думаю, он повзрослел. Я пытался быть для него кем-то вроде отца, давал понять, что он может обратиться ко мне за деньгами или моральной поддержкой… Очевидно, не сработало. Что случилось, Кракен?
– Если б я знал, то не был бы по уши в дерьме.
– Это имеет какое-то отношение к твоей работе? Ты его во что-то впутал? Обратился к нему за помощью?
Не ответив, я в отчаянии отвел глаза. Тасио понял все без слов.
– Будь ты проклят, Кракен! Если мальчик умер по твоей вине…
– Что тогда? Что ты со мной сделаешь? По-твоему, я хотел его смерти? – не выдержал я. – Ты сам разрушаешь все, к чему прикасаешься, и не тебе меня учить!
Я огляделся. Разговор на повышенных тонах на кладбище привлекал внимание. К счастью, вокруг были только надгробия. Люди уже расходились.
– Слушай, я вижу, у нас есть нерешенные проблемы. Ты до сих пор злишься на меня из-за Дебы, – пробормотал Тасио.
– Держись от нее подальше, – прошипел я.
– Или что?
– Ничего. Я не настолько глуп, чтобы тебе угрожать. Просто если ты действительно ее любишь или думаешь, что мог бы полюбить, оставь ее в покое и не разрушай нашу жизнь. Мне все это осточертело, Тасио. Разбираться с подонками, ходить на похороны… Мне надоело, что люди ждут от меня чудес. Не знаю, сколько раз можно изменить свою жизнь; вряд ли бесконечно.
– Понимаю, сейчас не лучшее время, Унаи, но не забывай: до сих пор я не лез в вашу жизнь. После событий, связанных с делом о водных ритуалах, я решил оставить вас в покое. Решил, что вы оба и так достаточно натерпелись.
– Да, мы заметили твое отсутствие.
«И спасибо тебе за это».
Я задавался вопросом, почему Тасио больше не настаивал на проведении ДНК-теста, чтобы выяснить правду о зачатии Дебы. Прошло два долгих года, а он не предпринял никаких действий. Его адвокат время от времени писал нам насчет будущего сериала по делу о двойном убийстве в дольмене, но я предоставил заниматься этим своему брату Герману. Я даже слышать не хотел о Тасио. Я мечтал, чтобы он исчез из нашей жизни. И вот он снова здесь, в Витории…
– Можно мне увидеть ее хотя бы одним глазком?
Не знаю, просил ли он разрешения или зондировал почву.
