Надо бы попытаться отыскать это место – вдруг кто-нибудь еще остался в живых? Может, кто-нибудь из команды, может, сам капитан Жорж?
Для поисков надо было иметь хотя бы лодку – не поплывешь же искать бедолаг на рассохшемся перекосившемся ящике.
– Вставай! – Сиави ухватил Устюжанинова за руку, потянул, поднимая его на ноги.
Устюжанинов зашевелился, вяло потряс головой.
– Куда мы?
– Для начала пойдем к пальмам, собьем кокосы. Подкрепимся.
– Пи-ить, – жалобно протянул Устюжанинов.
– Не только подкрепимся, но и напьемся, – Сиави разговаривал с ним, как с больным. – В орехах много сока.
– Какой сок может быть в орехах? Орехи – это орехи, – Устюжанинов еще никогда не пробовал кокосов, не знал, что это такое.
Он уперся руками в песок, приподнялся.
– Ты ничего себе не сломал? – обеспокоенно спросил Сиави.
Устюжанинов покачал головой отрицательно.
– Вроде бы нет.
– Если сломал, вылечиться хорошо и быстро можно только в моем племени, у нас очень толковые хомбиасы, лекари… лучшие на всем Мадагаскаре… Но до племени бецимисарков еще надо добраться. Это далеко.
– Мы на Мадагаскаре?
– На одном из мадагаскарских островов… Мадагаскар окружает много островов. Поднимайся! – Сиави вновь потянул Алешу за руки.
Кряхтя, постанывая, Алеша поднялся. Покачнулся – ноги плохо держали его.
– Ты совсем как старик, – Сиави не выдержал, засмеялся. Потом подсунулся под Устюжанинова, потащил его к пальмам, – шевели, шевели лапами…
Казалось, что две старые, с шершавыми, в лишаях и жестком волосе стволами пальмы находятся рядом, а находились они довольно далеко, Алеша выдохся, пока Сиави дотащил его до деревьев.
– Все, отдыхай, – объявил Сиави, усадил Устюжанинова в тень цветущего куста, приткнувшегося к пальмам. Цветы на кусте были одуванчиково-желтые, а листья – малиновые, широкие, со светлыми разводами по резным краям. Интересное растение, на Камчатке такие не водятся. – Отдыхай, – повторил Сиави, примерился к одной из пальм с длинным, выгнутым дугой стволом. Скомандовал сам себе: – Вперед!
Он полез по стволу ловко, быстро, цепляясь руками за пучки жестких прочных волос, за выступающие заусенцы, похожие на уши. Добравшись до макушки, распустившейся на манер ромашки, – в разные стороны, – открутил один орех, швырнул его вниз, потом открутил второй орех…
Таких орехов Устюжанинов никогда не видел – диковинные, крупные, величиной с детскую голову, – поросшие прямыми колючими волосами, тяжелые, – третий орех, который сбросил с дерева Сиави, отскочил в сторону и подкатился к самым ногам Устюжанинова.
Он подтянул орех к себе, ухватился за него пальцами, ощупал прическу – очень жесткая, как проволока или нити китового уса, который с Камчатки большими кипами отправляли в Санкт-Петербург, на нужды двора, а точнее – для тамошних модниц. Устюжанинов подержал орех на весу – камень, а не орех, тяжелый, зараза.
И главное – как и камень твердый, прочный. Чтобы расколоть такой, нужен лом или топор. С таким орехом даже молотком не справиться – не удастся.
Интересно, как его собирается вскрыть Сиави?
А Сиави, находясь на макушке пальмы, открутил еще три ореха, сбросил на песок и начал медленно, очень аккуратно спускаться. Спускаться было труднее, чем забираться на пальму. Сиави двигался осторожно, стараясь не делать лишних движений, не тереться о пальму телом – следы будут оставаться кровяные. Через несколько минут он спрыгнул на землю, отряхнул руки.
– А как ты собираешься расколоть орехи? – спросил Устюжанинов. – Тут топор нужен или пила.
– У нас в племени опытные воины срубают у ореха макушку одним ударом меча, – сказал Сиави. Признался огорченно: – Я так не умею.
– У нас меча нету.
– Нет, – подтвердил Сиави, – но это совсем не означает, что мы не попробуем его вскрыть… Мы обязательно вскроем орех. Камнями, – он огляделся, подыскивая что-нибудь подходящее.
Песок, всюду песок… Нежный, мелкий, как соль, насквозь прокаленный солнцем, обелесенный до прозрачности. Камней нет. Впрочем, вдалеке, метрах в ста пятидесяти от них, сквозь песок проступала узкая каменная гряда. Вот там, пожалуй, можно будет найти что-нибудь подходящее. Устюжанинов потыкал пальцем в гряду.
– Сиави!
Тот понимающе тряхнул головой и вскоре притащил с гряды три камня. Один – увесистый, лобастый, похожий на головку тарана, второй с острым концом, этакое зубило, насаженное на рукоятку молотка, третий – ни то, ни се, что-то среднее между первым и вторым камнями.
Уложив один орех в песчаное гнездо, Сиави соскоблил с его макушки волосы, обнажившуюся лысину пробил несколькими ударами остроносого камня, рядом с первым пробоем сделал второй, протянул орех Алеше:
– Пей!
Устюжанинов провел сухим жестким языком по горячим губам и приник к одному из отверстий. Внутри ореха был сок, много сока и вообще, может быть, даже весь орех состоял из теплой, как чай, очень приятной сладковатой жидкости. Алеша пил до тех пор, пока у него не начало останавливаться дыхание. Кажется, кокосовым соком он наполнился по самые ноздри.
