– Другого выхода нет, – сказал капитан Жорж, – если бы была цела моя красавица посудина, мы бы быстро добрались по морю. Но пакетбот приказал… Вы сами знаете, что он приказал, – веселое лицо капитана Жоржа погасло, он развел руки в стороны.
– Капитан, если посуху, то в Дофине мы будем раньше, чем морем, – подал голос старый, с изрезанным шрамами лицом боцман. – Жалко только, мушкетов у нас нет… И сабель нет. Остается лишь вырезать дубины и проложить себе путь с их помощью.
– Ты прав, мудрый Фридрих, – сказал капитан Жорж, хлопнул боцмана по плечу ладонью. Боцман был остзейским немцем и звали его Фридрихом. Капитан иногда повышал его в «звании» и называл мудрым Фридрихом. Впрочем, случались и моменты, когда он звал его великим Фридрихом, но это было редко. Боцман капитаном был доволен и во всем поддакивал ему. – Главное, чтобы дубины не подвели, – сказал капитан. – Дней через пять доберемся до Дофина.
– Если, конечно, не встретим сафирубаев, – вставил Сиави.
– Тьфу, тьфу, – Алеша сплюнул через левое плечо, перекрестился. Сиави уже так много рассказал о сафирубаях, что к ним надо было относиться, как к нечистой силе.
Что ж, нужно было двигаться на север. Жаль, что у них нет карты, но капитан Жорж помнил ее – ведь столько раз склонялся над огромным потертым листом бумаги, испятнанном его собственными значками, с контурами океана и островов, что сосчитать это невозможно… Жаль только, что ему больше ведомы тайны здешней воды, чем тайны земли – впадины и опасные подводные скалы, рифы и течения, он знал все это, как собственные ладони, мог плавать с закрытыми глазами, а вот насчет суши… тут дело было сложнее.
Капитан Жорж нашел в кармане влажный лист бумаги, разложил его на горячем песке и начал вспоминать. Писать было нечем, но помог Сиави, в недалеких зарослях он отыскал кочку, на которой росли прямые, без сучков и заусенцев стебли, твердые, словно бы это было дерево, а не растение, сорвал один стебель и принес капитану.
– Попробуйте, – сказал, – это будет не хуже гусиного пера.
Сиави знал, – видел на Иль-де-Франсе, – что существуют птичьи перья, которыми пишут, и самое лучшее из этих перьев – гусиное.
– М-м-м, – неверяще промычал капитан Жорж, но тем не менее провел торцом стебля по бумаге. Стебель оставил жирный, хорошо различимый красноватый след. Надо же! Капитан восхищенно покачал головой. – Нам нужно по памяти нарисовать карту, а потом думать, в каком направлении двигаться. И главное, – как двигаться?
Подошвой сапога он разровнял участок песка под пальмой, потом немного примял его и прутиком обозначил абрис острова. Затем отошел в сторону, критически оглядел абрис, сделал пару поправок, привстал, оценивая работу, остался доволен. Сменил точку обзора – зашел с другой стороны и также придирчиво оглядел… Сделал еще пару поправок.
Похмыкав удовлетворенно, капитан Жорж перенес рисунок на бумагу. Получилась настоящая карта. Капитан нарисовал на неровном абрисе звездочку. Пояснил:
– Это порт Дофин. Мы же находимся здесь, – ткнул торцом прута в абрис довольно далеко от звездочки, – вот тут… – Затем обвел большой кусок карты. – А тут находятся люди, к которым, как я понял, нам никак нельзя попадаться…
– Сафирубаи, – подсказал Сиави.
– Вот-вот, они самые. А твое племя находится вот тут, – капитан Жорж ткнул прутом в участок, расположенный выше порта Дофин, подтвердил: – Да, тут! Сколько километров будет, не помнишь, Сиави?
– От нашего селения километров пятьдесят.
– Это немного, – ободряющим тоном произнес капитан Жорж. – Главное – добраться до порта, а там ноги сами до места донесут.
Веселый человек капитан Жорж, унывать не умеет, нос держит высоко, – как, собственно, и хвост. Сейчас главное – дубины вырезать поувесистее.
– Сафирубаи – очень меткие стрелки из лука, – заметил Сиави, – дубины могут не выручить.
– Поживем – увидим, – совершенно по-русски, на камчатский манер заметил капитан Жоож. – А пока – в путь.
…Они шли уже третьи сутки, шли аккуратно, прислушиваясь к лесу, ко всем шорохам и птичьим вскрикам, создающимся в его темной глуби, останавливаясь и пережидая время, если чувствовали опасность.
Но гораздо страшнее крокодилов, змей и ягуаров были комары – красновато-желтые летающие животные с противными голосами и стальными жалами, прокусывающими насквозь не только живую кожу, но и сапоги.
На что уж Камчатка считается злым комариным краем, где летающие тонкоголосые звери не раз до смерти заедали собак и молодых оленей, но таких комаров там не было – не вывели, вот ведь как… Не получилось, видать, у тех, кто этим делом занимался.
С двойной осторожностью наши герои шли по земле сафирубаев.
Ночевали на лесных папоротниковых полянах, папоротник в племени Сиваи считался растением, защищающим человека, да и змей в папоротниковых зарослях было меньше, чем в других местах, огонь не разводили – капитан Жорж не разрешал.
