Всего они собрали шестьсот сорок франков. Этих денег должно было хватить на побег Сиави с Иль-де-Франса.
Несколько дней два Алексея, – Чулошников и Андреанов, – толкались в порту среди команд различных судов, среди шкиперов и штурманов, среди обычных матросов, прислушивались к разговорам, сами вступали в них, прощупывали почву, изучали собеседников, примерялись к ним – искали надежный вариант для переброски Сиави на Мадагаскар.
Наконец нашли капитана Жоржа, черноволосого кучерявого весельчака с крупными зубами, придававшим его физиономии сходство с лошадиной. Вид у этого смеющегося весельчака был молодой, даже слишком молодой для капитана, – только залысины и свидетельствовали, что ему уже не восемнадцать лет, а несколько больше, кроме залысин ничего не говорило о том, что Жоржу уже за тридцать.
За пятьсот франков капитан Жорж согласился отвезти Сиави на Мадагаскар.
– Доставлю вашего человека в наилучшем виде, – пообещал он, – моему пакетботу Мадагаскар известен так же хорошо, как и Иль-де-Франс. А может, даже еще лучше. Давайте деньги и ни в чем не сомневайтесь, – он протянул к Чулошникову крепкую загорелую руку.
– Э-э, нет, – отстранил его руку Чулошников, – вначале я выдам аванс – двести франков… Остальные деньги – после возвращения, – чем-то настораживал Чулошникова этот человек, что-то в нем было не то, заставляло, – невольно, – делать подстраховывающие шаги. – С вами на Мадагаскар поплывет наш человек, – Чулошников замысловато покрутил пальцами в воздухе, – когда он вернется и скажет, что мальгаш добрался до дома – вручу еще триста франков.
– За замысловатость комбинации добавьте пятьдесят франков, – потребовал капитан Жорж.
– Хорошо, – согласился Чулошников.
На телеге, украшенной железной табличкой «Ботанический сад Памплимус» в порт доставили большой, прочно сколоченный ящик и вместе с несколькими бочонками водки и тридцатью тюками ткани, производимой на Иль-де-Франсе, погрузили в трюм пакетбота.
– Сколько вам идти до Мадагаскара? – спросил Чулошников.
– Семь-восемь дней. Максимум полторы недели, – капитан Жорж весело клацнул челюстями, становясь похожим на доброго людоеда. Приятельски подмигнул Алеше, собравшемуся сопровождать Сиави, круглым черным глазом. Нет, определенно в капитане Жорже было что-то жульническое. – Все зависит от ветра, – добродушно добавил он, – и от шторма, естественно.
– И обратно столько же?
– И обратно столько же, – подтвердил капитан Жорж, полез в трюм проверить, как докеры-носильщики уложили груз. Главное, чтобы там не было перекоса ни в одну сторону, ни в другую. Иначе пакетбот перевернется.
– Будь с ним настороже, – предупредил Алешу Чулошников.
– Я это уже понял.
– Конечно, можно было бы поискать другого капитана, – Чулошников озадаченно почесал голову, – но… – он развел руки в стороны, – весь порт гребенкой проскребли – другого капитана нет. – Чулошников вздохнул. – Может, мне вместо тебя отправиться на Мадагаскар?
– Не надо, – протестующе мотнул головой Алеша, – я справлюсь.
Через несколько часов пакетбот, управляемый капитаном Жоржем, покинул Порт-Луи, двинулся вдоль острова на запад, держась береговой линии и аккуратно обходя коралловые рифы, потом резко свернул на север и пошел в открытый океан.
Команда пакетбота была небольшой – три человека, капитан Жорж – четвертый, управлял он своим хозяйством умело и, едва остров превратился в горбатую коврижку, неторопливо уплывающую за горизонт, приказал достать из трюма ящик и вскрыть его.
Бывалая команда ничуть не удивилась, увидев начинку ящика – очень усталого, осунувшегося, но главное – живого Сиави: видать, с подобными деликатными заданиями – перебросками людей с Иль-де-Франса на Мадагаскар матросам приходилось сталкиваться не раз. Недаром капитан Жорж походил на доброго людоеда или пирата, спешащего на помощь.
Шатаясь, Сиави подскребся к борту пакетбота и стал жадно глотать свежий морской воздух, – ему надо было прийти в себя.
Алеша встал рядом, вид его был сочувственным.
– Хватил ты лиха, Сиави, – произнес он по-русски.
Сиави не понял его, отдышавшись, он впился глазами в удаляющуюся горбушку острова Иль-де-Франс, лицо у него дернулось, сделалось несчастным и одновременно невидящим, губы тоже дернулись, будто он хотел заплакать.
Но Сиави не заплакал, сдержался.
Вскоре остров Иль-де-Франс исчез из глаз.
Позади остались шесть суток пути, когда пакетбот попал в шторм. Потемневшее небо располосовали жаркие рогатые молнии, огненные стрелы с сырым шипением и грохотом врезались в воду, рождали высокие буруны, Алеша никогда ранее не видел таких молний… На Камчатке тоже бывают грозы – страшные, заставляющие человека сжиматься в комок, но не такие, как здесь, совсем не такие. На Камчатке грозы проще.
Максимум, что они могут сделать – зажарить на бегу какую-нибудь упрямую козу, решившую пободаться с огнем или развалить от макушки до комля одинокое дерево. О том, чтобы грозы убивали людей, Алеша Устюжанинов не слышал. На Камчатке такого, наверное, никогда и не было.
