Оторвался от ореха. Рядом сидел Сиави и тоже пил сок, – закрыв глаза и гулко булькая кадыком, дергающимся у него на шее, будто некий забавный механизм.
Напившись, откинулся назад, под цветущий куст с малиновыми листьями, орех пристроил рядом с собой, всадив его в песок. Спросил у Алеши:
– Может, расковырять еще один кокос?
– Не надо. Хватит того, что имеется.
– Сейчас будем есть.
– Где? Чего есть?
– Увидишь. Тебе понравится.
Большим камнем Сиави расколол свой орех, разделил на несколько частей, взял один обломок, оказавшийся внутри нежно-белым, впился зубами в этот нежный подбой.
Второй такой обломок протянул Устюжанинову.
– Делай, как я. Ешь белую мякоть. Это вкусно.
Устюжанинов попробовал. Мякоть кокосового ореха, – хотя и не такой мягкой, как она казалась на вид, – была вкусной, сытной.
– Надо же! – удивленно произнес Устюжанинов.
Воздух был прозрачным, струящимся, полным тепла, поднимающегося от воды. Казалось, еще немного, и океан начнет кипеть, как гигантская кастрюля.
В далеком далеке, в тающем воздухе горизонта была видна длинная, неровно подрагивающая полоса. Что это? Очередной зеленый остров, охраняющий Мадагаскар с моря, или сам Мадагаскар? Сиави в ответ на этот вопрос лишь озадаченно пожал плечами, да глянул на солнце, определяя, в каком углу неба оно находится.
Это было непросто – солнце растеклось уже по всему небу, от одного края горизонта до другого, зеленая океанская вода сделалась желтой, и небо от вольно разлившегося, затекшего во все углы светила тоже стало желтым. Но, видимо, Сиави нашел то, что искал, – как и ответ на вопрос, заданный ему Устюжаниновым.
– Это Мадагаскар, – сказал он, потыкав пальцем в сторону длинной, то появляющейся, то исчезающей в раскаленном мареве полоски земли.
– Мадагаскар, – машинально повторил за ним Алеша, покачал головой. Сколько до этой желанной полоски километров, верст, миль? Как они доберутся до нее? На этот вопрос не могли ответить ни Устюжанинов, ни Сиави.
– Придется строить плот, – сказал Сиави неуверенным голосом.
– А если без плота?
– Нас съедят акулы. Нужен плот, весла и несколько палок с остро заточенными концами.
– Палки зачем, Сиави?
– Отбиваться от акул. Тыкать им палками прямо в глаза. Другого пути нет. Акулы, когда вместе, могут съесть любой плот.
– Чтобы сколотить плот, Сиави, нам нужны топор и пила. Где мы их возьмем?
– Не знаю, – осевшим, почти унылым тоном произнес Сиави.
– И я не знаю. Но пропасть мы не должны… Не пропадем! – уверенно проговорил Устюжанинов. Наморщил лоб: – Для плота еще нужны гвозди.
– Без гвоздей мы сможем обойтись – бревна свяжем лианами.
Несмотря на бодрячество Устюжанинова, им было над чем задуматься.
Все разрешилось само собою. Через некоторое время они заметили лодку. Лодка шустро катила по океану, совершенно не боясь ни коварных волн, ни тугих валов, способных, как и камни, проломить днище всякому прочному судну, ни гроз со штормами.
У Устюжанинова, едва он увидел лодку, даже на сердце сделалось легче, на растрескавшихся губах появилась улыбка. А Сиави, наоборот, сделался озабоченным, лицо его посуровело.
– Ты чего? – спросил Устюжанинов. – Радоваться надо.
В ответ Сиави встревоженно покачал головой.
– Если это наши плывут, тогда можно радоваться, а если сафирубаи?
– Сафирубаи что, – враги?
– С сафирубаями мы воюем уже много лет. Сафирубаи – злые люди. Убили моего брата Ниави. И не просто убили… они жестоко издевались над ним, отрубили руки и ноги, а потом повесили. Мой отец никогда не простит этого сафирубаям.
– Но ты же был два года в плену на Мадагаскаре. Может быть, за это время твой отец уже замирился с сафирубаями.
– Нет, – Сиави отрицательно покачал головой, – такого быть не может. Отец никогда не пойдет на это. Когда я стану вождем племени, тоже на это не пойду.
В лодке плыли не сафирубаи и не бецимисарки – плыл капитан Жорж со своей командой – спаслись все. И слава Богу! Свернутые набок скулы и ободранные о камни бока – не в счет.
Когда пакетбот лег на бок, с его палубы слетела шлюпка и унеслась в океан, улетели также весла и часть снастей судна… Все имущество океан вернул, выбросил на берег, когда утихла буря.
Увидев на берегу двоих, нетерпеливо подпрыгивающих на песке, капитан Жорж понял, кто это и поспешно свернул к ним.
Лицо Сиави украсила улыбка – он тоже узнал капитана Жоржа.
На следующий день все пятеро уже находились на полоске земли, которую Сиави назвал Мадагаскаром. Это действительно был Мадагаскар. Вода у кромки берега была такой красной, что невольно резала взгляд.
– Здесь в море впадает большая река, – пояснил Сиави, – в реках у нас красная вода. Иногда даже очень красная.
– Почему так? – спросил Устюжанинов, подивился собственной тупости.
– Потому что земля у нас красная… Вода хоть и чистая, но тоже красная. Как кровь.
Дивиться яркой воде было некогда, нужно было пробираться в порт Дофин. Земли бецимисарков от Дофина находились очень недалеко – рукой подать, но вот до порта, который был одновременно и крепостью, надо было долго идти по враждебным землям сафирубаев. Вид у Сиави был мрачным.
