Впрочем, случай показать себя абсолютно бесстрашным у Буси появился. Один из военачальников Ан Насира Юсуфа решил проверить, как обстоят дела у крестоносцев, засевших в Яффе, готовы ли они к битвам и можно ли на них напасть в будущем. Отряд сарацин вошел в поселение в трех лье от Яффы, разорил его и сжег. Жан де Жуанвиль немедленно возглавил отряд, чтобы отогнать врага. Три десятка конных рыцарей помчались из Яффы, со стен которой был виден пожар над уничтожаемыми домами. В этом отряде находился и Жан де Буси.
Как только сарацины завидели рыцарей, они, находясь в большем числе, тем не менее бросились наутек. Буси решительно ринулся за ними, хотя остальные отстали. Буси как бешеный налетел на сарацин. Он сбил своим копьем двух воинов, а потом настиг и командира отряда. Вложив всю свою ненависть к сарацинам в один удар, он пронзил вражеского военачальника копьем насквозь. Тут подоспели остальные рыцари, и сарацины помчались еще быстрее, показывая спины. Об отваге Буси Жуанвиль лично доложил Людовику.
Теперь Буси постоянно просился в караулы, выезжая вперед при любом подозрении на какую-либо опасность. Гуго д'Эко старался не отставать от племянника. Бертран д'Атталь понимал, что утешить Буси невозможно, и если он решил умереть, то рано или поздно это случится, бесполезно останавливать и увещевать в неверности его стремлений.
Король ждал новых послов от Айбака, но их не было, зато в лагерь под Яффу прибыл шестнадцатилетний князь Антиохии Боэмунд VI вместе со своей матерью. Его сестра Плезанция вышла замуж за кипрского короля Генриха де Лузиньяна, приславшего Людовику помощь в виде отряда рыцарей. Но не родство и связанные с ним военные выгоды заинтересовали короля в юноше. Молодой князь попросил великого короля Франции посвятить его в рыцари. А еще Боэмунд попросил короля уговорить свою мать, княгиню, правившую за него по причине молодости сына, дать ему денег и людей, чтобы воевать с сарацинами и не позволять им впредь разорять земли княжества. Король упросил княгиню последовать просьбам сына. В этом мальчике Людовик разглядел будущего сильного правителя, возможно, новую надежду Иерусалимского королевства. Он разрешил ему разместить на своем пурпурном гербе герб Франции, связывая, таким образом, навеки с собой.
А еще в Яффу приплыла по морю из Акры королева Маргарита с двумя детьми, соскучившаяся по мужу. Все увещевания Людовика, что город стоит на границе с землями сарацин и пребывание здесь может стать опасным, не помогли. Маргарита уверенно отвечала, что хочет разделять с мужем все тяготы похода. И вновь семейное счастье возобладало над буднями военного лагеря. Людовик теперь постоянно жил в замке, наблюдая, как растут его сыновья, проводя ночи в объятиях ненаглядной Маргариты. Близость врага с новой силой распаляла их страсть. Жаркие южные ночи, тягучие, как мед, и полные звезд, заставляли короля забывать о мече и думать только о любимой. Бывало так, что красный ветер из Египта приносил песок, и тогда король думал, что, может быть, с этими мириадами песчинок летит и прах его войска, оставшегося на берегах Нила. И тогда он с новой силой желал отомстить за павших, но, глядя, как мала его армия крестоносцев и как прекрасна его жена, он снова все забывал и возвращался к нестерпимо желанным поцелуям королевы.
Египетский султан Айбак не прислал войска в Газу, понимая бессмысленность атаки на город, уже занятый врагом. Ходили слухи, что начались переговоры между Айбаком и Ан Насиром Юсуфом. В ожидании каких-то действий в лагере под Яффой проходили многие месяцы. Крестоносцы, приготовившиеся воевать, поняли, что опять все откладывается. Эйнар и его норвежцы, приплывшие из своей далекой страны, возмущались больше всех. Помня их славных предков – викингов, им хотелось битв, для которых, как они считали, и были рождены. Тосковали по настоящим сражениям коннетабль Жиль ле Брюн, желавший той славы, что была у покойного Эмбера де Божё, и маршал Жан де Бомон, мечтавший стать коннетаблем, но для этого необходимо было отличиться на войне. Но многих устраивало положение вещей: король платит, рисковать жизнью не нужно, зато участие в крестовом походе зачтется перед Богом и будет о чем с гордостью упомянуть детям и внукам.
