Людовик слушал проповедь в часовне замка Яффы вместе с Маргаритой, Жоффруа де Сержином, Жаном де Жуанвилем и легатом Эдом де Шатору, когда вошел воин и сказал, что сарацины окружили отряд Оливье де Терма. Королева от волнения, что враг атакует город, схватилась за живот, уже сильно выступавший из-под платья. Лицо Маргариты исказилось ужасом. Король беспокойно смотрел то на жену, опасаясь за нее и ребенка, то на арбалетчика с плохими вестями.
– Ваше величество! – нашелся Жан де Жуанвиль. – Разрешите мне взять пятьсот человек и отбросить сарацин?
– Действуй, Жуанвиль! – решительно сказал король, а сам постарался увести королеву в их покои.
Жан д'Ибелин, граф Яффы, отправился на стены, чтобы катапульты начали бить во врага. Однако из-за неровностей местности вокруг города отряд арбалетчиков и разведывательный отряд сарацин находились на небольшом расстоянии друг от друга, достаточном, чтобы наносить друг другу урон, но со стороны стен казавшемся абсолютно ничтожным, чтобы отделить одних от других и не попасть в своих. Граф приказал дать показательный залп по всему сарацинскому войску. Но оно стояло на холме, и катапульты смогли достать лишь до его подножия.
Арбалетчики крестоносцев натягивали тяжелые арбалетные стрелы не сразу все, а по отрядам, чтобы, пока одни заряжают, их товарищи по оружию стреляют, а потом меняются местами. Оливье де Терм, находясь впереди, прикрываясь от стрел врага за большим, в рост человека, щитом, выглядывал из-за него и командовал стрелкам. Сарацины шли на его отряд как пешие, так и конные, вооруженные копьями, мечами, луками. Если бы не плотный огонь арбалетчиков, враг, превосходящий числом, давно бы подошел вплотную и разгромил стрелков, не сильных в ближнем бою. И все же враг стягивал свое полукольцо. Арбалетчику необходимо время, чтобы зарядить оружие, один выстрел не может его компенсировать. Зато в момент, когда отстрелялся один отряд, а второй еще только натягивает тетиву, сарацины били кучно. Когда рыцари Жана де Жуанвиля, закованные в броню, стремительно вырвались из ворот города и помчались в тыл передового отряда врага, уже не менее тридцати арбалетчиков нашли свою смерть под стрелами.
Рыцари Жуанвиля сотрясали каменистую землю копытами своих боевых коней. Сарацины, опасаясь быть мгновенно смытыми и уничтоженными, бросились наутек. Атталь скакал рядом с сенешалем; шампанские рыцари, давно засидевшиеся без дела, горячили коней, надеясь отличиться в бою. Были тут и Жан де Буси, и Гуго д'Эко. Все жаждали хорошего боя. Атталь вспомнил, как почти столько же рыцарей пошли на штурм Мансуры под командованием Роберта д'Артуа, но то ли те рыцари были более непримиримыми, яростными и упорными, то ли время и потери научили крестоносцев вовремя останавливаться, но атака Жуанвиля прекратилась, когда побежавшие сарацины вызвали движение им на помощь нескольких тысяч воинов эмира Дамаска, спускавшихся с холма. Жуанвиль остановил своих людей.
– Нам лучше вернуться! – крикнул он. – Враг больше не угрожает нашим арбалетчикам, все обратно в Яффу!
– Почему мы не нападем на них? – возмутился де Буси. – Мы победим!
– Посмотрите внимательнее, шевалье, их тысячи, а нас сотни! – ответил сенешаль, разозлившись. – Я не имею права рисковать людьми короля!
Жуанвиль и де Терм увели крестоносцев в Яффу, а сарацины вновь вернулись на холм. Атталь подумал, что время великих битв прошло, раз и христиане, и мусульмане опасаются идти в атаку, берегут свои силы. Не так поступал граф д'Артуа, но и конец его был скорый и печальный. Тем не менее эта стычка неподалеку от Яффы показала и Атталю, и вообще всему христианскому войску, что прорывных моментов в крестовом походе более ждать точно не приходится. Король старается сохранить тех, кто у него есть, ведь других ему не собрать, а с таким подходом крестовый поход бессмыслен.
Людовик больше беспокоился о беременной королеве Маргарите, чем о поле боя. Легат, Жиль ле Брюн, Жоффруа де Сержин, видя все со стен Яффы, сказали королю, что он зря рисковал Жуанвилем и рыцарями с ним. Захоти сарацины, они смогли бы сильно потрепать, если вообще не уничтожить отряд Жуанвиля, опасно отдалившегося от стен Яффы. Понимание того, что теперь любой бой может происходить лишь в обороне за стенами ввиду малого количества сил, удручало крестоносцев.
Дозорные увидели, что войско сарацин снялось с холма и отправилось на север. Стало ясно, что враг попытается отыграться на других городах христиан, раз не получилось с Яффой.
Бертран д'Атталь вызвался быть посыльным и помчаться в Кесарию и Акру, чтобы предупредить города о возможном нападении сарацин. Арсуф, Шато Пелерен были хорошо укреплены, и на них сарацины опасались тратить время, ведь Дамаск, откуда могут прийти подкрепления, все-таки далеко, а король Франции в Яффе близко и может ударить с тыла. Поэтому сирийские войска прошли мимо. Также, опасаясь быть зажатыми между большим гарнизоном Акры и крестоносцами короля, сарацины не стали задерживаться у Кесарии.
