– Точно не могу сказать, но такие есть, и немало. Людям страшно! Особенно когда у тебя на глазах товарищам рубят головы.
– Скольких убили сарацины?
– И здесь я не могу назвать определенные цифры. Каждый день уже больше двух недель выводят то по пятьдесят – шестьдесят человек, а то по сотне или больше.
Король закрыл глаза, про себя молясь за души невинноубиенных, потом, закусив губу, с ненавистью посмотрел на эмиров. Если бы сейчас у него оказался под рукой меч! Этим троим бы несдобровать!
– Ты должен был мне сказать раньше, Гийом! – прохрипел он доминиканцу и решительно пошел к эмирам.
– Говорите вашу сумму! – крикнул король в гневе.
Эмиры заколебались, так как еще не договорились, но Зейн эд Дин неожиданно брякнул:
– Миллион золотых безантов!
Кемаль эд Дин и Сейф эд Дин с удивлением посмотрели на него. Невероятная сумма даже для короля!
Людовик сверлил эмиров испепеляющим от ненависти взглядом.
– Согласен! Это в переводе на французские деньги пятьсот тысяч ливров! Их вы получите за всех моих людей, находящихся у вас в плену.
– А за вас, господин?
– Король не может быть оценен деньгами. За себя я отдам Дамиетту!
– О, вы очень, очень щедры, ваше величество! – воскликнули эмиры. – Мы передадим ваши слова султану, да хранит его Аллах!
– И с этого дня никаких убийств моих людей! Слышите, вы! – крикнул король. – Никто не должен умереть!
Эмиры с елейными улыбками поклонились и ушли.
Уже на следующий день эмиры вернулись и с радостью сообщили, что султан Туран-шах восхитился щедростью французского короля и потому благородно делает ему скидку в сто тысяч ливров. Султан в этот день отправился в Фарискур, где будет ждать короля, его братьев, главных вассалов для подписания соглашения и уплаты выкупа. Людовик молча выслушал посланцев, а потом долго молился перед распятием вместе с Гийомом Шартрским, благодаря Бога, что он помог все устроить и навел врага на мысли дальше не упорствовать, а соглашаться на обговоренные условия.
В тот день вечером к королю заглянул Ибрагим бен Локман.
– Я рад, ваше величество, что заканчивается ваше заточение.
– Неужели? – удивился Людовик.
– Вы зря считаете меня неискренним, а возможно, и лживым. Как это у вас говорится? – сарацином! Мне даже грустно. Несмотря на наши разные взгляды о Боге, мне казалось, мы понимаем друг друга.
Людовик пристально посмотрел на хозяина дома, пытаясь угадать правду ли он говорит или это какая-то уловка.
Ибрагим бен Локман уселся на противоположном конце стола, снял тюрбан.
– Вы много принесли горя моей стране. Горе это ничем не измерить. Десятки тысяч правоверных погибли от рук ваших крестоносцев. Мы тоже убивали вас как могли. Стал ли кто-то от этого счастливее? Не думаю. Надеюсь только, что наступит время, когда наши войны будут разобраны, осмыслены и сделаны какие-то выводы. Правильные выводы. У вас свой Бог, у нас – Аллах, но все мы люди и можем жить не убивая, не истребляя друг друга. Я судья и верю в силу закона. Но верю также, что есть и высший закон, и он милосерден ко всем. К чему я это? Завтра вы, ваше величество, покинете мой дом, потом вернетесь в свою страну. Как бы мне хотелось верить, что на этом все закончится! И больше не будет ни походов воинов Христа, ни наших джихадов!
– Вы мудрый человек, Ибрагим, – тепло отозвался король. – Но вы говорите то, что невозможно принять нашим людям, и то, что будет неверно понято вашими. Если бы мусульмане не чинили препятствия для наших паломников, идущих в Иерусалим, не возникло бы войн.
– Да, все мы разные. Есть плохие мусульмане, но есть и плохие христиане. И много среди всех нас добрых, честных людей.
– Вы говорите правильные вещи, Ибрагим. Почему же вы не хотите обратиться ко Христу?
– Наверно, по той же причине, по которой вы, король Франции, не хотите верить в Аллаха и пророка его Мухаммеда.
– Но вот посудите сами, Ибрагим, я на ваших же глазах истово молился Господу моему, и он услышал мои молитвы! Твой султан Туран-шах согласился меня и мое войско освободить за выкуп. И при этом не было долгих дней бесплодных переговоров. Тем более султан сам решил отказаться от ста тысяч ливров!
– Тут дело не в божьем вмешательстве, ваше величество. Просто Туран-шах хочет побыстрее получить деньги и освободиться от пленников. Мамлюки, которых возглавляют Бейбарс, Актай, Кутуз, опасаются султана, думают, что он хочет прибрать себе все успехи наших войск, а их устранить, возвысив своих эмиров, пришедших с ним из Хасанкейфа. Чем быстрее пленники-христиане дадут за себя выкуп, тем быстрее султан начнет расправляться с мамлюками, так думает Бейбарс и его товарищи. Знает об опасениях мамлюков и Туран-шах.
– Чем же навредили султану мамлюки? Ведь они так храбро сражались против нас, когда прежний султан умер.
– Мамлюки хотят больше власти для себя. Они ведь, по сути, пленники, рабы, воспитанные в наших традициях. Они считают, что своей преданностью ас Салиху Айюбу они заслужили большего, чем просто гвардия султана. А Туран-шах не хочет своей властью с ними делиться, у него свои любимчики, им он раздает казну покойного отца, отнятую у матери.
