— Побудь пока в таком виде, — он опустил меня на кровать. Я невольно выпустила когти, цепляясь за ткань одеяла. — Я скоро вернусь и обращу тебя обратно в человека, — он присел на корточки рядом с кроватью и указательным пальцем почесал меня за ухом. — Хотя ты мне больше нравишься кошкой, — мастер улыбнулся и одернул руку, потому что я зашипела и замахнулась на него когтистой лапой. Я не планировала его и в самом деле царапать, но протест выразить было просто необходимо.
Он вышел, закрыв дверь с той стороны. Я спрыгнула на пол, подбежала к двери и встала на задние лапы, толкая дверь передними. На замок закрыл, вот пес. Вовремя на ум мне пришел ветвистый дуб, стоящий недалеко от окна. Тенью я вскочила на подоконник и принялась открывать задвижку. Наконец, она поддалась, и окно распахнулось. На деле ветка дуба оказалась чуть дальше, чем я предполагала. И места на разбег у меня не было. Как и времени на колебания. Я припала к поверхности подоконника, готовясь к прыжку, и совершила бросок вперед. С направлением я не прогадала, но силы все же было недостаточно, и траектория слегка отклонилась от желаемой. Я зацепилась передними лапами за кору, а задними неуклюже болтала в воздухе, постепенно сползая с ветки. До земли было три этажа. Я подтянулась, но мне не хватило буквально мгновения, чтобы зацепиться понадежнее, и я сорвалась и полетела вниз.
Почва была мягкая от дождя, но приземлилась я все равно не слишком удачно и, по-моему, повредила заднюю лапу. Я попробовала сделать пару шагов и поняла, что мне больно наступать на правую лапу. Скорее всего, это был вывих, потому что, если бы это был перелом, я бы уже сошла с ума от боли.
— Что такое, лапку повредила? — раздался насмешливый голос со стороны, и ко мне подлетела Рысь.
— Ры, ты… Ты говоришь!
— Мы все говорим. Просто вы, люди, нас не понимаете. Тебе стоило сперва пройти по карнизу, а потом лишь прыгать. Дистанция великовата.
— Да… Я не подумала об этом.
— Конечно, ты не подумала. Если бы подумала, то не хромала бы сейчас.
— Ты говоришь прямо как учитель. Если бы я могла фыркнуть, я бы это сделала.
— Ладно, у меня еще много дел.
— Каких дел? Какие у кошек могут быть дела? Ты спишь восемьдесят процентов своей жизни!
— Ну, мои дела. Разные. Кошачьи.
— О, ясно. Могла бы и про убийство вчерашнее что-нибудь рассказать. Наверняка кто-то из вас что-то видел.
— Нас не пускают в зал. И чтобы кто-нибудь заходил мы тоже не видели. Удачи со слежкой, потому что твой подозреваемый уходит, — она кивнула на вышедшего из здания учителя.
— Подожди… Подозреваемый?..
— Ага. Его ведь рядом с тобой не было во время убийства. И он может трансгрессировать.
Я смотрела, как она направляется на задний двор. Да не, не может быть такого. Зачем ему убивать Нэит? Вот уж кто точно не мог меня с ней перепутать.
Прихрамывая и прячась в тенях, я поспешила за учителем. То, что он трансгрессировал только в случае острой необходимости, пошло мне на руку. Точнее, на лапу. Я преследовала его до тех пор, пока он не вошел в здание ресторана. Внутрь меня бы ни за что не пустили, это же не театр учителя. Поэтому я забралась на подоконник со стороны улицы и, прячась за горшками с цветами, стоящими на подоконнике внутри, стала наблюдать за тем, как великие учителя справляют поднесение.
Все они сидели молча, половина еще не пришла. В просторной светлой комнате стоял длинный стол, заставленный едой и алкоголем. Так вот как мастера Поднесение справляют… Я пригнулась, когда мой учитель подошел к окну и сел на ближайший к нему стул. Рядом уже сидели мастера с улиц Пик, Сердец и Полумесяца.
— А не многовато ли выпивки?.. — голос Полумесяца.
— Они что, собираются пить алкоголь с утра? — возмутился мой учитель.
— До конца утра осталось пятнадцать минут, — ответил ему Полумесяц.
— Без понятия, что там и как, я все равно дальше горячего шоколада не уйду, — сказал мастер с улицы Пик.
— А у тебя есть горячий шоколад? — заинтересовалась мадам ЛеРо.
Раздался щелчок пальцев и восхищенный вздох ЛеРо.
— Ты будешь?
— Нет, я завтракал и изначально не собирался ничего здесь… употреблять. Я пришел на обряд.
— Ну, как хочешь. До него еще несколько часов, и все это время мы как-то должны убить.
Готова поспорить, на слове «убить» мой учитель нахмурился. Он не любил убивать время. Даже когда это было необходимо.
Я посидела и послушала причитания учителя еще минуты две, но больше терпеть это была не в силах. Я спрыгнула и поторопилась в парк, где отмечали Поднесение все остальные. Возможно, убийца там тоже будет, потому что думает, что там буду я. Или нет. В любом случае, надо проверить. Сегодня я — пушистый патрульный.
В парке, куда я добралась примерно за полчаса, было полно людей, все веселились, кричали, покупали в палатках еду и сувениры. Только один человек сидел в отдалении, в тени дерева, прямо на траве. И человека этого я знала. Я подбежала к ней, подволакивая заднюю лапу, и потерлась мордой о ее руку. Робин, до этого рисовавшая что-то в тетради, дернулась и посмотрела на меня. Губы ее разошлись в теплой улыбке.
