— У них злобный вид, — заметил герцог.
— Даже по одиночке каждый из них опасен, — объяснил Ратотис. — Их ярость не знает границ. А уж целая стая может за короткое время сожрать живого верблюда, даже костей не останется.
— Да, — Гельгарот покачал головой, — не повезёт тем, кто захочет путешествовать по пустыне, пользуясь прохладой ночи.
С восточной стороны небо залилось утренней зарёй. Заметив красную полосу, шакалы постепенно уходили от оазиса и терялись из виду в тёмных песках. Когда солнце показало первые лучи, Гельгарот не увидел ни одного зверя. Вместе с Ратотисом он дождался, когда проснутся их спутники. Осиристанские воины угостили попутчиков ячменными лепёшками и виноградом. Даже Берослав с аппетитом съел сочные плоды, но после всё равно попросил кусок мяса.
— Продолжим путь, — объявил Гельгарот, когда все поели.
Сложив палатки, путешественники вновь оседлали верблюдов и направились на юг. В центре каравана снова двигался олень Берослава с пленённым Сетифисом, который пришёл в себя ночью. Чтобы не слышать ругательства вора, леший использовал его же маску в качестве кляпа.
— Мы уже на половине пути к Фахрабаду, — сказал Ратотис, обернувшись к попутчикам.
Герои, уставшие от путешествия по пустыне, с облегчением вздохнули. Караван приблизился к высокому кактусу. Берослав насторожился и принюхался. Раздалось глухое карканье. На верхушке растения появился ворон. Соскочив с верблюда, Натанур невольно оказался в хвосте отряда.
— Это он! — воскликнул леший. — Живучая тварь!
— Он так и будет нас преследовать, — вздохнул Гельгарот, спрыгнул на песок и обнажил Змееборца.
Натянув тетиву, Лугнуада выстрелила. Но ворон хлопнул крыльями и взлетел, уворачиваясь от стрелы. Пролетев караван, он направился к Натануру. Вставший на пути ворона Абур ударом кулака свалил его на песок. Кронвард принял человеческий облик и уже собрался метнуть в чёрного рыцаря томагавк, но джинн схватил полувампира, поднял и со всей силы бросил на землю. Абур замахнулся кулаком для очередного удара, но Кронвард обернулся птицей и напустил вокруг себя облако дыма.
— Я понял, что ненавижу дымных, — сказал Берослав и спешился, берясь за копьё. — Уж не знаю, как убить эту тварь. Но как-то точно можно. Я уверен.
Ворон поднялся над отрядом. В него полетели копьё лешего и очередная стрела эльфийки. Но Кронвард вновь увернулся. Приземлившись справа от каравана, полувампир вновь превратился в человека. Восходящее солнце ударило его лучами в лицо, и Кронвард закрылся руками.
— Солнце! — крикнул Ильдрим. — Оно его ослабляет! Здесь ему не победить!
Лугнуада помогла студенту слезть с верблюда.
—
Ноги Кронварда увезли в песке. Полувампир тонул в нём как в болоте. Снова обернувшись вороном, он взлетел, но Ильдрим описал руками в воздухе полукруг, и два больших песочных кома вернули Кронварда в зыбучий песок. Вернувший себе в облик человека, полувампир беззвучно открыл рот и беспомощно вытянул вверх руки. Ильдрим словно стучал ладонями по невидимому барабану, и с каждым ударом Кронвард всё больше погружался в песок, пока совсем не исчез из виду.
— Я не уверен, что убил его, — устало выдохнул студент.
— По крайней мере, временно избавил нас от него, — подбодрил Ильдрима Гельгарот.
Ратотис опустил верблюда, чтобы вновь принять студента. Остальные тоже вернулись на спины животных. Караван продолжил путь на юг.
С обеих сторон от гостеприимно распахнутых ворот Фахрабада возвышались скульптуры сфинксов. Въезжая в осиристанскую столицу, Ильдрим восхищённо рассматривал каменных стражей. Затем внимание студента привлёк выезжавший навстречу торговый караван верблюдов со свёрнутыми коврами на спинах.
Фахрабад встретил путников городской суетой и запахом благовоний. Улица тянулась между рядами домов, построенных из светлого кирпича. На ровных ограждённых крышах хозяйки развешивали яркое разноцветно бельё. В тени финиковых пальм, росших на каждом перекрёстке, музыканты играли на флейтах. Прохожие изредка кидали им монеты в глиняные плошки.
— Знаменитая река Нерс, — сказал Ильдрим, когда караван выехал на каменный мост.
С его высоты друзья увидели раскинутые по берегам пшеничные и ячменные поля. Верёвки, натянутые на воткнутые в землю колья, разгораживали участки, посреди которых были прорыты узкие каналы для орошения. На каждой шестой опоре моста находился подъёмник для зачерпывания воды из реки.
— Нерс — наше спасение, — объяснил Ратотис, — не было бы реки, не было и Фахрабада и всего Осиристана.
На левом берегу расположилась восточная часть города. Мимо путников слуги пронесли паланкин, из которого с любопытством выглядывала девушка, закрыв тканью нижнюю часть лица. Бережно держа ящик с лекарствами, врач спешил к больному. Группа детей, сжимавших под мышками восковые таблички с привязанными к ним стилосами[1], неторопливо шли в школу. Через три квартала друзья в сопровождении отряда Ратотиса вышли на базар. Прилавки ломились от ломтей дынь и арбузов, сверкающего винограда и чашек с финиками.
