На зов генерал вышел капитан галеры — чернобородый осирис в синих шароварах и такого же цвета платке, обмотанном вокруг головы.
— Доставишь меня и гостей фараона в Тритонтиду, — Ратотис протянул Себекроку письмо Рамхатона.
— Будет сделано, — кивнул капитан и пригласил нежданных пассажиров на борт галеры «Джейран».
Пока шла подготовка к плаванию, сокол с привязанной к лапе цепочкой стремительно летел в сторону вемфальской столицы. А в тронном зале дворца фараон с помощью масляной лампы лично сжёг письмо от дрейтанского колдуна, доставленное в Фахрабад дерзким гонцом на сером коне.
— Не повезло тебе, Ордвилл, — проговорил Рамхатон. — Твой воин оказался слишком слабым, а твои враги — слишком сильными.
[1] Стилос — металлический стержень для письма
Каждое утро магистра Лоберсента начиналось с внимательного осмотра стеклянных банок с желчными грибами, собранными покойной экономкой Хельгой. Вода медленно желтела, но, к недовольству, алхимика всё ещё оставалась полупрозрачной.
— Наконец-то! — крикнул Лоберсент, когда очередным утром увидел в банках жёлтую жидкость.
Алхимик подскочил к чугунным котлам, сорвал с одного из них крышку и вылил туда содержимое банки. Зелье в котле забурлило, окрасилось в красный, затем в жёлтый. Лоберсент напряжённо смотрел, как цвет менялся на зелёный, и облегчённо выдохнул, когда зелье приняло синий цвет. Зачерпнув ложкой, алхимик вылил его на остатки руки гомункула. Искусственная плоть зашипела, покрылась пузырями и вскоре растаяла, как кусок масла на раскалённой сковороде.
— Да! — радостный Лоберсент выскочил из комнаты.
Завернув за угол, алхимик чуть не сбил с ног прислугу, нёсшую в кухню грязную посуду. Лоберсент не дал девушке опомниться от неожиданности и спросил, где находится Марланда. Прислуга, аккуратно держа драгоценный фарфор, подаренный королём, сказала Лоберсенту что последний раз видела хозяйку замка в каминном зале. Услышав ответ, алхимик ветром понёсся в указанное место.
Флорис поправлял кочергой дрова в горящем камине. Одно полено никак не хотело сдвигаться с места. Сжав зубы, кастелян Своршильда ударил по нему.
— Успокойся! — воскликнула Марланда, сидевшая в плетёном кресле.
— Простите, герцогиня, — кастелян поднялся и виновато поклонился. — Просто мне надоело это бездействие.
— Я обещаю, что мы отомстим за Хельгу и всех остальных, отдавших жизнь за Своршильд. — Герцогиня встала и, подойдя к кастеляну, положила ему руки на плечи. — Я понимаю тебя. Я уже видела подобное. В своём супруге.
— В сэре герцоге, — удивился Флорис.
— Я не смогла его убедить прекратить самобичевание, — продолжила Марланда. — Он по-прежнему винит себя в смерти Брема. Но я прошу тебя не совершать его ошибок. Ты нисколько не виноват в смерти Хельги. Это был её выбор.
— Я понимаю, — Флорис кивнул. — И постараюсь потушить этот огонь в своём сердце.
— Вот и прекрасно, — Марланда улыбнулась. — Я всё-таки хочу видеть кастеляна в здравом рассудке. Ведь в его руках жизни всех обитателей замка.
Она сжала предплечье кастеляна.
— Госпожа герцогиня! — крикнул вбежавший Лоберсент.
Отдышавшись, алхимик с удивлением смотрел на Марланду и Флориса.
— Да, магистр, — Марланда отпустила кастеляна. — Я вас слушаю.
— Зелье готово, госпожа герцогиня, — сообщил Лоберсент. — Извините, если прервал важный разговор.
— Никаких извинений, — отмахнулась Марланда. — Ничего не может быть важнее нашей свободы.
— Госпожа, — Флорис поклонился ей. — Позвольте мне нанести первый удар.
— Конечно, — ответила герцогиня. — Ты имеешь на это полное право.
— Тогда чего мы ждём? — Лоберсент потёр ладони.
— Я оповещу остальных, — заявила Марланда и позвала слуг, чтобы те созвали магов и рыцарей.
Вскоре защитники Своршильда собрались на смотровой площадке. Кольцо зеленокожих гомункулов по-прежнему окружало замок. Под присмотром Лоберсента воины расставляли котлы с зельем.
— Только не пролейте, — суетился алхимик. — Каждая капля ценнее алмаза.
— Не бойтесь, магистр, — заявил Флорис. — Я лично прослежу, чтобы всё ваше зелье попало на этих тварей.
Он опустил в котёл с синей жидкостью наконечник болта, затем положил его в арбалетный паз. Уперев ногой стальное стремя, Флорис принялся крутить ворот. Скрипнул натяжной механизм. Когда арбалет был готов, кастелян положил его на зубец замковой стены и прицелился в одного из гомункулов.
— Хельга, за тебя, — прошептал Флорис и нажал на спусковой крючок.
Зазвенела тетива, и болт, смоченный зельем, стремительно полетел и воткнулся в голову гомункула. Зелёная кожа искусственного воина зашипела и покрылась пузырями. Вскоре гомункул начал медленно оседать, а под ним разлилась кипящая лужа.
— Получилось! — крикнул Гладобар, смотря в подзорную трубу.
— Но арбалет у нас один, а стрелы луков туда не долетят, — с сомнением произнёс Улиус.
— Нужно как-то приманить их, — Флорис выпустил ещё один болт и снова поразил гомункула.
— Я займусь этим, — Гладобар убрал трубу и обнажил меч.
