Сквозь ветер пробился ещё один обрывок мелодии, уже отчётливей. Сердце Джаннера замерло: песня, лившаяся с холмов, была прекрасной, как лощины в разгар весны, и древней, как Анниера. Джаннер хорошо знал эту мелодию, хотя вряд ли смог бы сказать, когда и где её слышал. Посреди развалин Бан Роны она звучала тепло и радостно.
Кальмар принюхался и схватил брата за руку:
– Они на Поле Финлея.
– Кто? – спросил Джаннер.
Лили крепче сжала костыль:
– Драконы.
– Все, – ответил Кальмар.
– Они пришли, – выдохнула Лили. – Дедушка погиб не зря. – На лице девочки засияла улыбка, и она взглянула на братьев блестящими глазами. – У дедушки всё получилось.
Гром сотряс воздух. Буря приближалась.
– Ничего не понимаю, – сказал Джаннер.
– Дедушка позвал драконов на помощь. Юрген убил его, но Гульвен – помните её? – осталась сражаться за нас. Это поёт она!
– Зачем? Она ведь
– Клянусь, это голос Гульвен.
– Это правда, – подтвердил Кальмар. – Я её чую. И не только её. Там много драконов. И сотни лощинцев… – он взглянул на Джаннера, и в его глазах сверкнула надежда. – Нам надо на Поле Финлея.
В нескольких кварталах от них виднелась голова Нага, качающаяся над крышами. Гигант брёл по городу, отшвыривая обломки, громко топая и что-то ворча себе под нос. Его мысли были сплошь замешательство, ярость и досада. Наг напоминал чудовищного ребёнка, потерявшего любимую игрушку.
Он остановился и прислушался. Затем, ворча, склонил огромную лысую голову к земле.
– Стой! – заорал Кальмар. – Оставь их в покое!
Наг злобно взглянул на ребят поверх крыш, издевательски поклонился и побежал, снося хвостом дома. Разогнавшись, он распахнул крылья и взвился в воздух.
Пролетая над Залом совета, Наг снизился и ударил плечом в каменную стену. Та рухнула с грохотом, который смешался с раскатом грома. Огромное дерево задрожало, толстые сучья затрещали, ломаясь. Наг злорадно расхохотался, перевалил через холм и скрылся в низине. Он направлялся к Полю Финлея.
– Надо их предупредить! – крикнул Кальмар и сорвался с места.
Он нёсся как серая стрела, отчаянно работая руками и ногами.
– Пошли! – сказал Джаннер, схватив сестру под локоть.
Лили высвободила руку.
– Подожди, – она достала свистоарфу и вскинула бровь, совсем как Подо. – Надеюсь, они меня услышат.
Джаннер не хотел разочаровывать сестру, хотя и сомневался, что звуки маленькой свистоарфы достигнут поля.
И тут город накрыла буря. Джаннер никогда ещё не видел такого ветра. Они с Лили едва удержались на ногах.
Лили не могла припомнить ни одной песни. Тогда она заглянула в глубину своей души, и новая музыка тут же дала росток на богатой почве сотен мелодий, которые девочке когда-либо доводилось играть. Музыкальный букет, который собрала Лили, был прост и прекрасен. Он весь состоял из надежды, которую укрепила любовь.
Джаннер, закрыв глаза, уже не роптал на Создателя, а отчаянно молился, чтобы песня, перелетев через холмы, достигла Поля Финлея.
Буря была грозной, но не злой. Дождь и неистовый ветер радостно обрушились на Бан Рону и вымели из неё всю пыль, оставшуюся от Клыков, всю битую черепицу, весь мусор. Ветер подхватил мелодию как пёрышко и понёс по покрытым весенней травой холмам и лощинам, а дождь словно вбил её в землю, и там она двинулась на восток, извиваясь как подземная река.
Джаннер едва удерживался на ногах. Плащ обвивался вокруг него и хлопал точно знамя на ветру, в то время как Лили, отдавшись волшебству музыки, не обращала никакого внимания на хлещущие струи ливня и оглушительный гром.
– Ваше величество, близится гроза, – сказал Оскар.
– Вижу.
Ния и все уцелевшие участники битвы за Бан Рону собрались на Поле Финлея почтить погибших. Старые и юные, раненые и здоровые, лощинцы пришли на поле, не сомневаясь, что великая битва – а может быть, и война – закончена. С помощью морских драконов последние Клыки были обращены в пыль, и казалось, сражаться больше не с кем.
Гульвен, драконья принцесса, наблюдала за церемонией, лёжа на краю поля. Её изящное янтарное туловище сияло как брошенный на траву драгоценный камень. Два передних плавника больше напоминали крылья, а два задних – ноги. Ещё шестеро драконов, старых и молодых, тоже отдыхали на краю поля. Среди них толпились лощинцы всех кланов.
Посередине поля пылал погребальный костёр, и Радрик стоял у огня, склонив голову. Гульвен пела о сыне Юргена – ту самую песню, которая звучала в море у Глибвудских утёсов под ущербной летней луной.
– Тише! – вдруг воскликнула Ния, и драконы, подняв головы, прислушались.
– Что такое, ваше величество? – спросил Оскар. Он сидел на мокрой траве, держа Первую книгу на коленях. Порыв ветра донёс до него мелодию, и Оскар вытаращил глаза. – Это…
– Да! Это Лили!
Лощинцы зашумели. Псы заскулили и завиляли хвостами.
И тут на вершину холма приземлился Наг, приняв ту самую величественную позу, что пропала даром на утёсе у Морских клешней. Ния закричала. Радрик ахнул и схватился за боевой молот.
