Когда расщепок прыгнул, Джаннер присел и выставил перед собой меч. Мохнатая жаба со стоном откатилась прочь. Мальчик поднялся и увидел, что меча у него в руке больше нет – он торчал в брюхе жабы, вонзившись по рукоятку.
Существо хватало ртом воздух; глаза на стебельках судорожно подёргивались. Свиньи лежали неподалёку – одна уже превращалась в пыль, другая, раненая, с трудом дышала. Ооод медленно поворачивался, готовясь к новой атаке.
Кальмар убрал свой меч в ножны и опустился на колени рядом с жабой-расщепком:
– Джаннер, он что-то хочет сказать.
Джаннер оторвал взгляд от раны, которую нанёс, и склонился рядом с Кальмаром. В горле у него стоял комок, мешая говорить.
– Ты… дитя? Мальчик? – спросило существо, хрипло дыша. Его голос звучал грубо, но вполне по-человечески, и Джаннеру стало ещё тоскливее. Расщепок сделал глубокий вдох и продолжал: – Я помню… я сам когда-то был мальчиком.
– Знаю, – сказал Кальмар и коснулся белого меха. – Я тоже.
– Прости, – выговорил Джаннер. Он хотел сказать что-нибудь ещё, но не нашёл слов.
– Ты тот, кто посадит новый сад?
– Не знаю.
– Я помню, – произнесла жаба. – Анниера… мой дом… – Улыбнувшись, она замерла – и превратилась в пыль.
Джаннер шмыгнул носом и отряхнул пыль с меча, прежде чем вложить его в ножны.
– Прости меня.
Раненая свинья тоже умерла. Из-за деревьев и камней выглядывали бугристые лица. Расщепки смотрели на Джаннера – как ему казалось, с гневом и упрёком.
– Я не хочу вас убивать! – воскликнул он – скорее умоляюще, чем грозно.
Расщепки зашептались и заворчали.
– Это мальчик.
– Что такое «мальчик»?
– Детёныш. Мы тоже такими были.
– Я помню!
– Я снова хочу быть мальчиком!
– Убьём его. Мне больно!
– Нельзя. Он – семя…
Кальмар заговорил, обращаясь к горящим в сумерках глазам:
– Я Кальмар Ветрокрыл, король Сияющего Острова Анниера.
– Что такое «Анниера»?
– Я помню! Мне больно! Перестань!
– Сияющий Остров… Мою мать звали Норра…
– Не надо!
Голоса звучали всё злее. Расщепки – сплошь тени и смутные силуэты среди деревьев – шипели и щёлкали зубами. Некоторые осторожно вышли вперёд, глядя на Джаннера как на привидение. Один крупный расщепок вцепился зубами в ногу малыша, похожего на козлёнка.
– Отпусти! – крикнул Джаннер. Он подбежал к визжащему козлёнку и вырвал его из пасти напавшего – на редкость безобразной твари, комковатой, безногой, похожей на гигантского слизня с человеческим лицом. Тварь разинула рот, и Джаннер увидел кривые жёлтые зубы.
– Отойди! Вы все, отойдите! – закричал он.
Слизняк скользнул за валун; другие существа тоже попрятались.
Козлёнок в руках у Джаннера замер и взглянул на мальчика синими, как у Кальмара, глазами. Джаннер поручился бы, что у этого существа человеческая душа.
– Меня зовут… Элин, – сказал козлёнок. – Да, так. Элин. А дальше я боюсь вспоминать. – Маленький расщепок задрожал, а потом издал громкий крик, вырвался из рук у Джаннера и забегал кругами.
Огромный слизняк рассмеялся. Другие существа подняли гвалт, как на скотном дворе во время кормёжки, но к звериным крикам примешивались и человеческие голоса.
– Послушайте! – крикнул Кальмар. – Послушайте!
Расщепки затихли и вновь принялись перешёптываться. Кальмар шагнул вперёд:
– Мой отец – Эсбен, король Анниеры. Вы помните Анниеру?
Несколько голосов ответили «да», кто-то завыл и бросился прочь.
– Как хотите, но мне нужна ваша помощь. Нам надо в Трог. Понимаете? Мы ищем Нага.
При этом имени лес затих.
– Вы отведёте нас в Трог?
Несколько расщепков выдвинулись из тени и поманили мальчиков за собой. Кальмар и Джаннер опасливо переглянулись и примкнули к странной процессии.
Время текло. Джаннер, Кальмар и Ооод шли дальше и дальше – всё глубже в лес, всё выше в предгорья. Незадолго до заката они оказались на маленькой полянке.
– Смотрите, – сказал Джаннер, указывая на заснеженные зубцы Смертоносных гор, которые высились впереди, – острые как ножи и невероятно высокие.
– Вот куда мы идём, – отозвался Кальмар, а Ооод пророкотал:
– Тоог.
Расщепки двигались дальше, ни на что не обращая внимания. Всё больше и больше диких существ присоединялись к ним по пути; лес вокруг кишел скрюченными конечностями и бугристыми лицами. Поначалу расщепки шумели и грозно рычали, поэтому братья держали наготове мечи и жались к Оооду. Но, завидев Джаннера, расщепки либо стремглав убегали, либо присоединялись к ним – очевидно, каким-то образом поняв, куда направляются мальчики и тролль. Оставшиеся ковыляли по зарослям, перешёптываясь на ходу. До Джаннера доносились лишь слова «мальчик» и «Анниера». Многие расщепки плакали.
Холодало, дышать становилось трудней, и Джаннер вспомнил своё путешествие через Каменистые горы с Марали Ткач. Ветер шевелил верхушки деревьев, сквозь кроны проглядывали холодные звёзды.
Наконец они поднялись на холм под звёздным небом. Джаннер назвал бы его горой, если бы этот холм не казался маленьким по сравнению со снежными вершинами, которые возвышались над ним. Мальчиков и Ооода окружило великое множество чудовищ, которые будто чего-то ждали.
