– Я вас выслушал, – сказал, завершая совещание, Королев. – Без тормозной установки, несомненно, обойтись нельзя. Придется пойти на поклон к Исаеву, он в этом деле разберется лучше других. Насчет парашютной системы спуска будем прикидывать. Есть еще один, чуть раньше предложенный вариант – роторный, как на вертолете. Сейчас идут переговоры с вертолетчиками. Что касается раздельного спуска… – Главный сделал длинную паузу, – предложенного Константином Петровичем… – Снова пауза. Феоктистов от волнения побледнел. – Этот вариант стоит принять.
– Если вы думаете, что Главный конструктор какой-нибудь системы или корабля – творец этого корабля, – говорил Сергей Павлович[82], – вы заблуждаетесь. У Главного конструктора есть прямые обязанности, за которые он и морально, и по закону несет прямую личную и единоличную ответственность. Скажем, исходные данные. Спорят с ним сотни людей в течение трех месяцев. Наступает момент, когда эти данные должны быть утверждены. За утвержденные данные по закону и по совести ответственность несет персонально и единолично Главный конструктор. За методику. За безопасность. Ведь можно построить работу так, что не все предусмотришь, что-то не сделаешь. Но жизнь не обманешь, и это «что-то» обязательно вылезет! Разве может Главный конструктор все предусмотреть? Не может. Это плод коллективного труда. Методику надо выработать, надо отсеять все лишнее, надо взять главное, основное, надо установить порядок и надо его утвердить. Вот за это Главный конструктор несет персональную и единоличную ответственность.
Надеясь на проект новой ракеты для вооружения – Р-9, Устинов и Малиновский, как опытные аппаратчики, конечно, ясно видели: Хрущев прочно «подсел» на космические свершения, а Королев стал их гарантом. Подстегивали ракетный азарт Хрущева и постоянные вести из США. Там было создано Национальное управление по аэронавтике и исследованию космического пространства (NASA).
– Не опереди мы их с первым спутником, американцы бы не активизировались, – как-то заметил Глушко, – занимались бы они космосом вяло. Теперь поставили сверхцель – обязательно нас обогнать.
А Королев был счастлив: пусть от военных заказов он не свободен, пусть приходится заниматься разработкой стартового комплекса, скрытого в шахте, и нелюбимыми боевыми ракетами на твердом топливе, пусть пришлось уступить военным и разработать Р-11 и ее модификации с двигателем на азотном окислителе, но уже сбываются мечты Циолковского и Цандера: проложен мост в космос! Пора думать о достижении Луны!
Он перекидывает написание докладов на военную тему Б.В. Чернятьеву в отдел П.В. Цыбина, конфликтует с Глушко, заявляя на партсобрании о нарушение им графика поставок двигателей РД-107 и РД-108, и начинает активно заниматься лунной программой, уверенный: Хрущев поддержит.
Чернятьев позже вспоминал: «Сергей Павлович не любил больших сроков создания космических аппаратов, поэтому применялись различные формы ускорения работ. Порой это напоминало принципы “мозгового штурма” с расширенным составом разработчиков»[83].
Штурм – слово, очень точно характеризующее стиль Королева.
Голованов, считая, что Раушенбах не совсем точно называл Сергея Павловича полководцем, опять же опровергал собственное определение, характеризуя деятельность Главного в 1958 году как «наступление» на «лунном фронте». Глушко был прав: подчеркивали черты полководца в Королеве многие соратники. И сам Сергей Павлович, говоря о «штурме» космоса, невольно приоткрывал образ самого себя – полководца. Образ отражал его характер, пусть и с оттенком драматического усиления, и не противоречил другому определению – дирижер.
Конечно, Королеву хотелось быть первым и опять обогнать американцев, среди которых затерялся первый конкурент его юности Жорж Иванов, но за всеми демонстративно-публичными целями, если смотреть глубже, обнаружится более сильный мотив, характерный для Королева с юности, – стремление доказать. Доказать матери, что он не хуже ее избранника Баланина, доказать Сталину и власти, что он не виновен, доказать Вернеру фон Брауну, что он не только освоит его ракету, но и превзойдет… И – самому себе, что родился и живет на земле не зря, что его Дело самое нужное и важное. Распространившееся сейчас узкое слово «востребованный» никак не подойдет Королеву: оно отражает практическую сторону, а во всей деятельности Главного, несмотря на прагматичные установки и подходы, было много эмоционального, душевного. «Железного Короля» с юности возносил все выше и выше мощнейший порыв героического романтизма.
