В квартире № 6 дяди Юры дома № 6 по Костельной улице – два номера опять складывались в цифру «66», как в Одессе на улице Островидова, напоминая о Ксане, – Сергею уже ночевать неловко: комната – проходная, он, конечно, мешает и дяде, и его жене. Были в Королеве, скрывающиеся под его характером, вспыльчивым и подминающим по себя окружающих, сердечная отзывчивость и способность к сочувствию. Видя, как по утрам мимо него пробирается жена дяди Юры, он решил: нужно снять комнату.
Новые ботинки мама обещала прислать, не прислала: видимо, у них с Гри плохо с деньгами. Мария Николаевна позже расскажет сыну, что, прочитав в его письме о разваливающейся единственной паре его обуви, продала в Одессе за 25 карбованцев дубовый стол и отправила ему деньги. Видимо, что-то помешало ей отослать их вовремя. Сергею пришлось поработать грузчиком – грузили сахар. Очень уставал, с непривычки все тело ныло. Зато деньги заплатили приличные – наконец-то купил он себе новые ботинки! А после Нового года снял угол в общежитии на Боггоутовской – совсем недалеко от института – за 8 карбованцев.
К воскресным встречам с бабушкой прибавились еще два добрых события: Сергей крепко сдружился со студентом Михаилом Пузановым и случайно на митинге Киевского ОАВУКа встретил одного из одесских гидровцев – Ивана Савчука.
И тут же проявил свои способности лидера: уговорил Ивана и его друга, бесшабашного летчика Алексея Павлова, конструировавшего свою авиетку – самолет небольших размеров с маломощным двигателем, присоединиться к ним с Пузановым и стать студентами Киевского политехнического института (КПИ). Тогда для людей со стажем, тем более летчиков, двери вузов были открыты.
– А что, – сказал Иван, – учиться мне нравится. И сам знаешь, какие люди КПИ окончили! Один конструктор Константин Калинин чего стоит! И первой авиеткой в России был самолет «Касяненко № 4» – наших киевских братьев Касяненко. А гидросамолетчик Григорович! Он ведь тоже выпускник КПИ! Иду!
– Да, институт наш! – поддержал друга Алексей Павлов. – Когда профессор Делоне еще в 1909 году организовал Воздухоплавательный кружок, так человек двести сразу набежало! Делоне сам и планеры мастерил.
– Читал я его брошюрку «Устройство дешевого и легкого планера и способы летания на нем», – сказал Сергей.
– Я и ректора знаю, – проговорил Алексей гордо, – Викторин Флавианович Бобров раньше возглавлял авиационный завод. Это он задумал создать в КПИ авиационное отделение. И летчиков любит!
– Учился тут и один оригинал, Игорь Сикорский, – засмеялся Иван Савчук, – из бамбука сконструировал биплан в своем сарае. Стал знаменитым! «Илья Муромец» – его самолет.
– Григорович тоже построил первый самолет в своем сарае, – улыбнулся Сергей. – Тогда еще слабо верили в авиацию.
Теперь на лекциях и семинарах сидели все вместе. Это придавало Сергею уверенности: рядом с ветеранами Гражданской, бывшими рабочими со стажем, он чувствовал себя неоперившимся птенцом. Некоторые его сокурсники – старше сорока! Михаил Пузанов тоже успел поработать на заводе и относился к Сергею как к младшему братишке. Правда, братишка весьма успешно в образовавшейся четверке верховодил – здорово придумал готовиться к зачетам всем вместе.
Он снова применил, как в одесской стройпрофшколе, «метод кооперации».
В феврале 1925 года Сергей записался на курсы инструкторов планерного спорта. Когда, просуществовав всего два месяца, институтские курсы распались, от строительства планеров студенты не отказались. Тем более что в Харькове на Всеукраинском конкурсе проектов рекордных и учебных планеров в группе учебных победил проект КПИ – планер КПИР-3.
Верховодили Степан Карацуба, соавтор КПИР-3, и старшекурсник Константин Яковчук, бывший летчик-испытатель, прославившийся рискованными полетами и увлекшийся в институте планеризмом. Студенты смотрел на Яковчука снизу вверх. Сергей буквально вживался в образ Яковчука, одеваться стал «под Константина» и, как отмечал Голованов, даже перенял у Яковчука «манеру разговаривать: точную, резковатую и категоричную».
