– Сергей, представляешь, выпускник нашего института Александр Федоров организовал кружок, они там какую-то ракету создают, – сказал как-то Алексей Павлов, иронично улыбаясь. – В Музее революции на улице Короленко уже работает их Выставка по изучению межпланетного пространства. На мой взгляд, все это какая-то фантастика!
Опять «рифмовалось»: выставка по изучению межпланетного пространства открылась на улице Короленко, а он – Королев, но информация лишь задела край его сознания и улетела.
Активная его натура жаждала реальных действий и реального дела, изучение космоса тогда ничего подобного не сулило. И как-то вяло отреагировали студенты, а реакция окружающих для него была важна. Астрономический школьный кружок, правда, вспомнился – но запах свежих опилок в мастерской, ощущение воздуха, обнимавшего его при минутных полетах на Скаковом поле, влекли сильнее. И конечно, будоражила юное честолюбие засиявшая над КПИ аура победы в соревнованиях: успех на III Всесоюзных состязаниях в Коктебеле обсуждали в институте все! Константин Яковчук на планере КПИР-1-бис установил всесоюзный рекорд продолжительности полета – 9 часов 35 минут 15 секунд, киевлянин Юмашев – рекорд дальности. Бурно восхищались и успехом советских планеристов в Германии: из Германии они и отправились в Крым.
– На горе Вассеркуппе всех немцев потрясли! – с чуть заметной завистью говорил Савчук. – Привезли серебряные кубки и какие-то еще подарки. Немецкие газеты писали о них – захлебывались восторгом! Немцы ведь пунктуальные, правильные, все у них рассчитано, а наши неожиданные, рискованные! Мы не телом, а душой летаем!
Иван Савчук сам когда-то жил в Германии с отцом-дипломатом и считался знатоком не только языка, но и национального немецкого характера.
Как хотелось Сергею оказаться в Коктебеле!
Весной 1926 года дружная четверка, созданная Сергеем, начала распадаться. Иван Савчук задумал в июне возвращаться в Одессу.
– Не могу жить без моря! – сказал он. – Душно мне в Киеве. И без Лешки будет тоскливо. Его отправляют куда-то в тмутаракань.
Друг его Алексей Павлов совершил запрещенный полет – проскочил под мостом, за это его исключали из киевского авиационного отряда.
– Эх, Лешка-сорвиголова, губишь своей бесшабашностью свою карьеру. Смотри, жизнь ради показухи не загуби! – переживал за него Савчук.
– Лучше красиво сгореть в высоком полете, чем долго тлеть! – усмехнулся Алексей.
Сергей запомнил слова Павлова.
– Романтик ты, Лешка, – улыбнулся Савчук. – Гроза для всех рожденных ползать.
– Яковчук, говорят, тоже куда-то уезжает, оканчивает институт, – грустно сказал Сергей, – кружок планеризма ему уже мало интересен – все распадается, точно картонный планер!
– Жалко старика Венярского, – Алексей был добрым, как многие люди, способные на отчаянные смелые поступки, – он так прикипел к планеристам.
– Отличный спец, не пропадет, – сказал до этого молчавший Пузанов. – Я сам еще не раз к нему обращусь. Он без работы не заскучает.
– И ты, Михаил, нас подвел! – вдруг закричал, ярко покраснев, Сергей.
Все четверо рассмеялись.
Дело в том, что Михаил Пузанов надумал жениться. В такое горячее время зачем обзаводиться семьей, мысленно сердился Сергей. Страна зовет к свершениям! Впереди – трудовые победы! Конечно, Пузанов уже взрослый человек. Он вздохнул и вспомнил, что сам уже почти два года назад, а кажется, только вчера делал Ксане предложение стать его женой. Внезапно ему показалось это глупым – вот достигну возраста Михаила, решил он, тогда женюсь. Ксана тоже пусть учится: она уехала из Одессы, перевелась в Харьковский медицинский институт. Сейчас главное – попасть на соревнования в Коктебель!
Он задумался. И еще важнее… Да! Еще важнее тоже перевестись из Киева. Только не в Харьков, конечно, а в Москву! Сам ректор Бобров, которому не удалось открыть авиационное отделение, рассказал студентам о Московском высшем техническом училище.
В Москве живет и работает Туполев! Только там учат по-настоящему!
– Тогда я – в Москву! – воскликнул он.
– Правильно мыслишь, Серега, – поддержал Пузанов.
Все сошлось, как будет случаться не раз в жизни Королева: жизнь сама неожиданно смела прежние декорации и поспешно уводила со сцены героев прошлого, а Гри уже расстелил перед Сергеем вторично ковровую дорожку в будущее. Ведь Мария Николаевна вместе с мужем теперь живет в столице! Правда, сначала они оказались в ужасной коммуналке, после ютились с семьей брата Юрия в маленькой заброшенной церкви. Мария Николаевна в душе оставалась верующей и втайне решила, что с пустым храмом помог им с братом Бог.
И только Сергей задумал перевестись в Москву, о чем ни мать, ни отчим не знали, Григорий Михайлович получил ордер на двухкомнатную кооперативную квартиру.
– Иногда, всматриваясь в биографию Королева, – сказал один журналист, – начинаешь думать, что не он выбрал свой путь, а какие-то высшие силы для осуществления великих дел выбрали его и вели, используя тех, кто оказывался с ним рядом.
