Да, его влечет риск и то, что «гибелью грозит» – романтично грозит, а не обещает наверняка. И фраза «хотя я не суеверен», скорее всего, не простой самообман, а попытка убедить себя самого в полном отсутствии страха. Ведь на этих состязаниях Королев на планере «Коктебель» едва не погиб. Один будущий знаменитый конструктор чуть не отправил к праотцам другого будущего знаменитого конструктора.
О.К. Антонов в автобиографической книге «На крыльях из дерева и полотна» описал происшедшее:
«Мы стоим и смотрим, зачарованные, как стройный “Коктебель” уходит вдоль склона на восток, медленно набирая высоту (…) Но что это? За хвостом планера, выписывая немыслимые пируэты, мотается… штопор! Не удержав и не успев вовремя отдать конец стартового троса, я послал запутавшийся в нем штопор в полет вместе с планером… Сергей Павлович летал больше четырех часов и не подозревал, что за хвостом болтается такой “довесок”.
Только после посадки, рассматривая большую дыру в оперении, пробитую злополучным штопором, пообещал мне “в следующий раз” оторвать плоскогубцами мои покрасневшие от стыда уши»[20].
Планер Королева относился к классу рекордных. Журнал «Вестник воздушного флота» (1929, № 12) поместил фотографию эффектного планера. Хвалили и красивый полет Королева.
– Мама, – гордо сказал он, вернувшись в Москву, – я удостоен звания пилота-парителя и отныне имею право летать на всех типах планеров. Мне только что выдано пилотское свидетельство!
Еще до соревнований прошел слух, что Осоавиахим создает группу летчиков-планеристов для обучения полетам на самолете. Информация подтвердилась.
Первоначально в группу вошли шесть человек. И конечно, Королев! Затащил он туда и Люшина, забракованного медкомиссией из-за мышечной атрофии руки, уговорил председателя спортсекции Люшина взять. Примкнул к группе чуть позже и Петр Флеров.
Инструктировал всем знакомый по Коктебелю Дмитрий Александрович Кошиц. Учились летать на «аврушке», старом трофейном еще самолете «Авро-504К». Историк С. Шевчук в своей изданной в Харькове книге, в основном идентичной биографической монографии Голованова, тонко замечает, что Сергей Королев, начиная свои первые учебные полеты, одевался «под Уточкина» – даже приобрел такой же, какой был на знаменитом пилоте (хотя это и не отмечено Головановым), белый шарф. Любил носить на лбу и летные очки…
Времени теперь ему совершенно не хватало! В МВТУ нужно было срочно придумать тему диплома, курс выпускался досрочно: он вспомнил про авиетку, которую проектировали с Саввой Кричевским два года назад. С Кричевским они проект, не доработав, бросили, то ли не сошлись характерами, то ли Савва переключился на интерес к межпланетной тематике. Это он затащил Королева на первую выставку. Руководителем диплома стал Андрей Николаевич Туполев. Как-то утром Королев проснулся с четким ощущением, что сегодня с ним встретится. Так и произошло. Сильно Туполев в проект не вникал, ему своих забот тогда хватало с лихвой, посмотрел, поговорил, оценил чутье и ум Королева и решил, что тот «из числа самых “легких” дипломников», умеющих «смотреть в корень».
– Ты можешь гордиться, Сергей, – сказал Сергею отчим. – На туполевском самолете АНТ-9 «Крылья Советов» летает Михаил Громов.
– Знаю Михаила Михайловича! Он был недавно у нас на Ходынке.
– Всех-то ты уже знаешь, – усмехнулся Григорий Михайлович. – А Шестакова? Он летел из Москвы в Нью-Йорк через Сибирь и Аляску на АНТ-4. Тоже туполевский самолет.
«Я с самого начала почувствовал к Королеву расположение, и надо сказать, что он всегда также отвечал мне большой сердечностью», – как-то в одном из интервью признался Туполев. Дипломный проект – самолет СК-4 – Королев защитил в декабре 1929 года. Осоавиахим выделил средства на постройку. Собирали самолет там же, под коновязью, на Беговой.
Один из рабочих пожаловался на холод.
– Те, кому холодно, пусть увольняются! – вознегодовал Серей Павлович: отчество уже прикипело к его имени. И авторитарный стиль советского руководства он воспринял и порой ему подражал, даже маленькие усики отпустил в стиле политических вождей. Потом он их сбреет. На его строгость не обижались: наверное, привлекал к себе Королев людей, точно магнит, отмеченной Туполевым «большой сердечностью». Да и работал яростно – наравне со всеми. И носился на недавно купленном мотоцикле «Дерад» по всей Москве, искал для СК-4 мотор, нашел только «Вальтер» в 60 лошадиных сил, хотя рассчитывал найти более мощный.
– Ну, ты, гений, Сергей, если построили самолет по дипломному проекту! – сказал Петр Флеров, когда самолет был готов. – По-моему, единственный случай в МВТУ!
– Слушай, Петро, а винта нет!
– Эге! Точно! Пойдем в подсобку. Там телефон.
Флеров по памяти набрал номер авиационного склада, где ему приходилось год назад бывать, и, когда женский голос ответил, строго сказал: «Сейчас к вам подъедет сам Королев для подбора винта»[21].
Приехали, Королев, сурово сдвинув брови, выбрал винт и начальственно приказал Флерову:
– Вот этот! Бери и неси!
