Евгений Сергеевич стал в РНИИ верным другом Королева, но из долгоиграющей системы впоследствии выпал: часто бывая у Сергея Павловича дома, он влюбился в его жену. Из-за хронической опасной болезни он вообще испытывал благодарные чувства к врачам, поддерживающим его лечением, и Ксения Максимилиановна казалась ему и чудесной женщиной, помогающей пациентам, и женой-ангелом: безропотно терпит все эмоциональные зигзаги своего неуемного мужа.
– Я прочитал несколько лет назад книгу «Высокий путь», писатель показал буквально мой характер, как в зеркале! Я даже запомнил его слова: «У меня есть жена и маленькая дочка, – говорит герой, летчик. – Но у меня бывает много женщин, я – перелетная птица. Когда я люблю новую, мне кажется, я ее не забуду; но я забываю. Так бывает часто…» – как-то доверительно сказал Щетинкову Королев. – Дочки, правда, пока у меня нет… Почему-то я уверен, если родится ребенок, Ксана очень этого хочет, будет у нас девочка.
Сергей Павлович жену не ревновал. Куда Ксана денется? Квартира есть, пусть пока не своя, зато с удобствами. Материально живут неплохо: только Королев и Глушко, при среднем институтском окладе в 500 рублей, получают по тысяче рублей. За их высокими окладами, конечно, стоит Тухачевский.
И не до ревности Сергею Павловичу – он весь в работе.
Еще в ГИРДе Щетинков обдумал теорию крылатой ракеты, рассчитав соотношение ее массы и тяги двигателя. В РНИИ начались практические разработки. Первой стала ракета 06 и ее модификации. В мае 1934 года состоялся успешный пуск 06 – Ветров называет его первым полетом советской неуправляемой крылатой ракеты с жидкостным реактивным двигателем.
При очередном пуске ждала неудача.
– В общем, ясно, – сказал Королев, – нужно заниматься автоматикой. Отрицательный результат – тоже хороший результат. Ведет нас вперед. Без автоматического управления крылатые летать не могут. Пивоваров уже занимается первым ракетным гироскопическим автоматом, поставим его на ракету 06/3. А пока попробуем 216-ю.
– Хорошо, – кивнул Щетинков, – только дадут ли Клейменов и Лангемак деньги?
– Да, средства нужны немалые. Я все просчитал. Дорого обойдется им наш стартовый комплекс.
Средства начальство выделило. На полигоне в Софрино проложили для ракеты рельсовый путь длиной 60 метров: 216-я должна стартовать с разгонной тележки при помощи пороховых ракет. Из четырех ракет две взлетели. Почти успех.
Руководство РНИИ (позднее переданный Наркомату оборонной промышленности институт стал называться НИИ-3) считало главными своими темами решение военно-технических задач. Работа над созданием жидкостного ракетного мотора для мирного применения не вызывала энтузиазма ни у Клейменова, ни у его заместителя Лангемака. Однако имя Циолковского, ставшее символом новой эпохи, не позволяло окончательно закрыть «ненужные темы». Обласканный властью ученый был необходим молодому РНИИ-НИИ-3 как поддержка: его заочно включили в технический институтский совет.
– Сергей Павлович, примите участие в испытаниях артиллерийских снарядов Победоносцева! – приказал Клейменов в феврале 1934-го и уехал с Тихонравовым в Калугу.
– Вот и я в бессмертие попал, – с улыбкой говорил Михаил Клавдиевич, вернувшись. – Сфотографировался с Константином Эдуардовичем. Гениальный старик, конечно.
– Эх, меня не взяли! Обидно.
– Клейменов ведь планировал, не я.
– О ракетоплане ты не рассказывал Циолковскому?
– Рассказал! Он очень воодушевился. Клейменов тоже твое имя упоминал.
– А сам поставил вопрос перед командованием Управления РККА о моем исключении из рядов резерва. Знаешь об этом?
– Иван Терентьевич? Ничего не понимаю!
– Что тут понимать?! – взорвался гневом Королев. – Клейменова нужно снимать! Буду писать Тухачевскому!
Эх, не надо бы, подумал Тихонравов, но вслух не возразил.
Королев письмо написал (его цитирует Голованов) и 29 мая 1934 года отправил «красному маршалу»:
