Она осмотрела каждый сантиметр пальто, а потом передала его Альве, которая проделала то же самое. За ним последовали мои ботинки, штаны и кофта, пока я не осталась в одном нижнем белье. Я множество раз раздевалась перед другими девочками в школьной раздевалке, поэтому меня это не смущало. Но от мысли о том, чтобы меня раздели и облапали, как новую заключенную, у меня запылали щеки.
Я прикусила губу, устремила взгляд перед собой и, собрав все достоинство, на какое была способна, сняла нижнее белье, и женщины пробежались руками по моему телу. Они все сделали быстро, и Альва выглядела такой же виноватой, как и Росса, за то, что подвергла меня такому унижению.
Когда Росса расплела мою косу, чтобы осмотреть волосы, я на миг запаниковала. Но камень богини, как и прежде, скрылся от обнаружения.
– Можешь одеваться, – сказала она наконец. Они с Альвой отвернулись, пока я спешно натягивала одежду. Затем она подошла к двери и крикнула: – Мы закончили.
Дверь распахнулась, и я увидела Корригана и Бошана. Выражение лица Фаолина оставалось непроницаемым, пока он ждал, когда Росса заговорит.
– Мы ничего не нашли, – сообщила она.
Бошан посмотрел на Альву, которая тихо подтвердила ее слова. Я не могла понять, что таилось в его глазах: злость или разочарование, но он явно был недоволен.
– Спасибо. Вы можете идти, – сказал Корриган.
Росса бросила на меня сочувственный взгляд, и они с Альвой ушли, оставив меня одну с Фаолином, Корриганом и Бошаном. Я стояла посреди камеры, страшась того, что будет дальше.
Корриган скрестил руки на груди.
– Ты готова рассказать нам, как скрылась от глаз в храме?
– Я не могу.
Бошан оскалился.
– Не можешь или не станешь?
– Зачем ты была в храме? – спросил Корриган.
– Этого я вам тоже сказать не могу. – Я сцепила руки в замок и стала мысленно молить Фаолина, чтобы не рассказывал им того, что я ему поведала. Это лишь вызовет еще больше вопросов, на которые я не могу ответить.
Корриган заметил, как я бросила взгляд на его сына, и обратился к Фаолину.
– Она призналась тебе, пока вы были наедине?
– Нет, отец.
– А знаете, что я думаю? – Бошан взял голубой камень, который Фаолин забрал у меня в храме. – Он такой же формы и размера, как ки-тейн. Ты собиралась украсть ки-тейн и подложить этот камень вместо него.
Корриган посмотрел на него, будто он выжил из ума.
– Даже если она каким-то образом сумела сделать его похожим на ки-тейн, он все равно не источал бы такую же силу. Никто бы не принял его за настоящий.
– Она вошла в храм незамеченной. Кто знает, на что она способна? – парировал Бошан.
– Я бы никогда не украла ки-тейн, – горячо возразила я.
Бошан громко расхохотался.
– И мы должны поверить тебе на слово? В мире людей ты занималась охотой на фейри, не так ли? Может, ты принесла свою ненависть к нам в новую жизнь и стремишься уничтожить наш мир.
– Да вы хоть себя слышите? – Страх сменился злостью. Как смел он читать мне нравоучения о ненависти и фальши? – Когда ки-тейн был украден в прошлый раз, пострадали оба мира, а я чуть не лишилась семьи. Если кто и хочет сберечь его, так это я. – Я с вызовом выдержала его холодный взгляд. – Я была человеком, когда его украли. Может, вам стоит искать настоящего вора у себя под носом?
На миг воцарилась тишина, никто не произнес ни слова. Я, можно сказать, обвинила Благой двор в краже ки-тейна, а теперь приготовилась столкнуться с последствиями.
В глазах Бошана промелькнул хищный блеск, и он повернулся к Корригану.
– Так мы ничего не добьемся. Есть только один способ выяснить, что она от нас скрывает.
Фаолин шагнул вперед.
– Нет.
– Это допустимый метод допроса, – небрежно бросил Бошан.
– Врагов, – возразил Фаолин и посмотрел на отца. – Ты не можешь этого допустить.
Живот свело, и я сглотнула, пытаясь подавить подступающую к горлу тошноту. Они говорили о пытках. Я сделала несколько вдохов, чтобы побороть головокружение.
Корриган почесал подбородок.
– Мне это не нравится, но, возможно, это наш единственный вариант. Джесси говорит, что не собиралась красть ки-тейн, но отказывается рассказывать нам, как и зачем проникла в храм. Оттого она становится потенциальной угрозой для ки-тейна и Неблагого двора.
– Ваэрик этого не допустит, – процедил Фаолин сквозь зубы.
– Я подчиняюсь королю, – напомнил ему отец. – И мой долг изучать все возможные угрозы нашей безопасности, кто бы ни был замешан.
Бошан натянуто улыбнулся.
– Тогда решено. Давайте сделаем это и покончим.
По моему телу пробежал холодок, когда Корриган прошел через комнату и скрылся из виду. Но не успела я вообразить, какие орудия для пыток он приготовил, как в камеру вошел Фаолин и, взяв меня за руку, подвел к одному из стульев во внешней комнате. Мрачное выражение его лица совсем не помогало ослабить страх, сковавший все мое нутро.
Корриган присоединился к нам, держа в руках что-то, похожее на средневековые кандалы из темного металла. В манжеты, соединенные толстой цепью, были вставлены белые камни размером с горошину. Он со зловещим стуком положил их на стол.
– Знаешь, что это? – спросил он, садясь напротив меня.
