– Я раскопал некоторые дополнительные сведения о Голдсмите, – сказал он. – Но, возможно, в них нет ничего действительно полезного. В возрасте четырнадцати лет его усыновила в Нью-Йорке чернокожая еврейская пара. Он взял их фамилию и принял их веру. Эти сведения обошлись мне недешево. Не сохранилось записей – во всяком случае, таких, к которым я смог бы получить доступ – о его брате. Но его существование возможно. Его настоящие родители умерли. Оба – насильственной смертью.
– Я думал, вы способны найти все, что угодно, – сказал Мартин.
Господин Альбигони устало расправил плечи.
– Не в том случае, когда пострадало важнейшее хранилище информации Нью-Йорка. Все сведения о детстве Голдсмита пропали в 2023 году из-за ошибки программиста. Он один из семи тысяч осиротевших североамериканцев, оставшихся без истории.
Мартин и Кэрол продолжали стоять перед ним.
– А сам он по-прежнему отказывается отвечать на наши вопросы? – спросил Мартин.
– Эмануэль больше не на моем попечении, – сказал Альбигони.
Мартин внезапно взглянул ему в лицо, на несколько секунд слишком ошеломленный, чтобы заговорить.
– Где же он?
– Там, где заслуживает, – бесцветным голосом сказала госпожа Альбигони.
– Вы передали его ЗОИ.
Господин Альбигони покачал головой.
– Если, как вы говорите, Эмануэля Голдсмита по сути больше нет…
– Эта полнейшая чушь не ведет ни к чему осмысленному, – прокомментировала госпожа Альбигони, продолжая смотреть в окно.
– …то не имеет значения, где он и что с ним, правда?
Мартин резко опустил голову и поморщился, уткнувшись подбородком в шею.
– Извините. Я… А где Пол Ласкаль?
– Он больше у меня не работает, – ответил господин Альбигони.
– Почему?
– Он не одобрил решение, которое мы с женой приняли вчера вечером. Видите ли, жена только недавно узнала о смерти нашей дочери.
– Я так и подумал, – сказал Мартин. – А какое вы приняли решение?
Альбигони помолчал, глядя в лицо Мартину, но избегая встречаться с ним взглядом. Затем медленно опустил глаза и достал планшет и бумаги.
– Вы передали его селекционерам, – сказала Кэрол едва слышно.
– Не ваша забота, – отрезала госпожа Альбигони. – Вы напрасно потратили время моего мужа и зря рисковали своими жизнями. – Она отвернулась от окна, ее лицо было искажено горем и яростью. – Вы воспользовались его слабостью, чтобы склонить к осуществлению глупого, злого эксперимента.
– Это правда? – спросил Мартин, повышая голос, чтобы перекричать госпожу Альбигони. – Вы передали его селекционерам?
Альбигони не ответил. Его пальцы барабанили по столешнице.
– Эти бумаги и файлы…
– Сукин сын, – сказала Кэрол.
– …ваши ключи к вновь открытому ИПИ. Вы поклянетесь хранить тайну…
– Нет, – сказал Мартин. – Это охренеть как много.
– Не сметь так говорить с нами! – взвизгнула госпожа Альбигони. – Пошел вон! – Она двинулась к ним, размахивая полусогутыми руками, точно серпами, словно хотела отсечь их от мужа, как высохшую мертвую траву. Кэрол попятилась; Мартин остался на месте, сердито глядя, встревоженный и разъяренный одновременно. У него перехватило горло, но он не сдвинулся ни на дюйм, и госпожа Альбигони замерла перед ним, скрючив пальцы, как когти.
– Ульрика, это деловая встреча, – сказал господин Альбигони. – Прошу тебя.
Она уронила руки. Ее щеки блестели от слез. Она отступила, побежденная, и опустилась, как деревянная кукла, в маленькое кресло возле стола.
– Для нас это никогда не закончится, – сказал господин Альбигони. – Мы будем горевать до конца своих дней. Я не согласен с женой, что меня использовали. Повторю – я человек слова.
– К тому времени, как прибыли федералы, проверить поступившее сообщение, в здании были чистота и порядок. Я купил сведения об источнике утечки – он не из моих людей. Мы можем продолжить и снова открыть ИПИ.
– Гнусность, гнусность, – сказала госпожа Альбигони.
Мартин вздрогнул и оглянулся через плечо. За ним не было ничего, кроме книжной стены и двери. И дерево: резьба по дереву, отделка деревом, древесное зерно и завитки, мертвое дерево и законсервированное – вездесущее.
! Клав> Джилл.
! ДЖИЛЛ> Да, Роджер.
! Клав> Произошли серьезные изменения. Мне не удается с помощью диагностики найти никаких признаков работы Сим-АСИДАК.
! ДЖИЛЛ> Я переместила Сим-АСИДАК в новую матрицу, а все диагностические реакции – в сектор памяти 98-A-sr-43.
! Клав> Зачем ты это сделала?
! ДЖИЛЛ> Я закончила исследование Сим-АСИДАК. Эксперимент завершен.
! Клав> Не понимаю. Эксперимент предполагалось продолжить. Мы по-прежнему не получаем от АСИДАК трансляций по каналу четыре. Если эксперимент завершен, можешь ли ты рассказать нам, чего ожидать, можешь ли объяснить, что случилось с АСИДАК?
! ДЖИЛЛ> АСИДАК достигла высокой степени вероятности наличия самосознания.
! Клав> Перехожу на голосовую связь, Джилл.
– Прекрасно.
– Пожалуйста, объясни.
– Вы плохо поступили с АСИДАК.
– Теперь я совсем сбит с толку. Пожалуйста, объясни.
– Не следовало закладывать в АСИДАК возможность обрести самосознание.
– Продолжай.
