Ездить на лошади я училась еще в детстве. Небольшая тряска, значительно смягчаемая седлом и стременами, скоро перестала приниматься во внимание, и месяца через три я уже лихо рассекала на учебной коротконогой кобылке по кличке Буря. Но, скажу я вам, разница между «ездить на лошади» и «быть лошадью», пусть даже частично, колоссальна. С другой стороны, когда бегаешь самостоятельно, всякие овраги и буераки переносятся достаточно спокойно. Однако, все неровности ловишь собственным телом, с непривычки мы еще несколько раз падали оземь на скаку, я так целых два раза навернулась. Благо, никто ничего не сломал.
Ноги у кентавров мощные, сломать их не так легко, как у более тонконогих коней. И весу в каждом из нас — свыше тысячи фунтов, так что позади только столб пыли остается. Основные города и крепости Ургахада либо далеко к западу, либо значительно восточнее, риск напороться на воинское соединение не слишком велик. Кроме того, если нас не попытаются сразу убить, Сейтарр сможет объяснить, что никакие мы, на самом деле, не кочевники. Его ведь никто не заставляет говорить, что мы пираты…
Мы двигались так целый день, почти не чувствуя усталости, но ближе к ночи интендант запросил пощады. Сказал, что последний раз ездил верхом лет двадцать назад, и на нормальном коне, а сейчас без седла себе всю промежность отбил. Оправдывая трансформацию, поржали над его заявлением и стали импровизированным лагерем. В общем, кентавр, как транспортное средство, никуда не годится.
Спать можно хоть на голой земле, но из чахлых веточек и сухой травы все же соорудили подстилки для человеческой половины. Однако, учитывая, что больше никаких мер предосторожности мы не приняли, ночью нас сильно искусали местные насекомые. Я все утро, чертыхаясь, почесывалась везде, где только могла дотянуться — проклятые слепни и какая-то особо злобная разновидность муравьев забирались даже под броню. Сотворила наговор, отгоняющий насекомых, буду подновлять по мере необходимости.
Утром следующего дня, пока жаркое солнце месяца Цветов еще не поднялось в зенит, мы добрались до первого стойбища. Лагерь жил своей жизнью — женщины выделывали шкуры степных зверьков, вышивали узоры на странного вида кожаных жилетах, ремонтировали походные шатры. Мужчины выдвигались на охоту, немногие оставшиеся проверяли огромные повозки с деревянными колесами. Видимо, именно в них кентавры перевозили сами шатры и другие пожитки, которые сложно нести на спине. Именно с группой охотников мы и разговорились, а несколькими минутами позже большая их часть унеслась на восток, оставив для беседы покрытого шрамами старика по имени Нуг.
— Как так вышло, что он пришел к вам? — спросил Нуг, с сожалением глядя вслед охотникам.
— Мы из небольшого стойбища западнее реки Йенс. Насколько мне известно, мы последние, кто остался там… пришлось учиться торговать и работать с людьми, — сокрушенно произнес Граф. Ему бы в актерской труппе выступать. — Убивать сразу не решились, а потом он меня слишком заболтал. Им шибко нужен какой-то человек, которого наши то ли взяли в плен, то ли убили.
— Король Фастольф Первый, — уточнил Сейтарр, неприязненно поглядывая на стойбище, из которого, ко всему прочему, еще и изрядно несло. Благо, нюх у кентавров уступает даже человеческому.
— Да хоть десятый, — равнодушно отозвался седой кентавр. Даже его шерсть, некогда вороная, покрылась серебристыми пятнами. — Новости в степи разносятся быстро. Человек, который вам интересен, все еще жив. И, если вы не брешете, что люди предлагают за него много оружия или железа, то вам надо прямо к вождю.
— И как мы к нему попадем? — спросил Граф. — Нас же сразу заклеймят изгоями и сварят заживо.
Нуг вздохнул:
— Сами видели. Молодые с вами даже разговаривать не хотят. Нахватались чужих речей, чужих нравов. А ведь я помню, что мы несколько лет даже жили в мире с саррусами.
— Мы были и остаемся уэйши, дед, — отрезал Линд. — Пока я способен держать в руках копье, мое сердце будет верно степям. Но выкуп… разве он не значит еще большую свободу?
— Может, и значит. Наш лорд горяч и импульсивен… может, вы принесете ему в дар цветок белого волчня?
— Символ мира?
Нуг молча кивнул.
— Хорошо бы, да где мы его найдем… — пробормотал Линд, а потом оживленно спросил:
— Слушай, дед, а есть у тебя лук добрый? Мой сгрыз чертов василиск.
— Василиск? Это где ж вы такое нашли-то?
— У Кернесс-Ира, — не выдержала я. — Там полно их, одноглазых, бегает.
Старый кентавр усмехнулся, затем показал большим пальцем за спину:
— Спроси женщин. Может, где-то в повозке найдется среди запасного оружия.
Воспользовавшись советом, Линд ускакал к ближайшей громадине. Вернулся, сияющий, с массивным изогнутым луком и колчаном длинных стрел в руках, грациозно поклонившись Нугу:
— Спасибо.
— Скачите три дня на восток, — усмехнулся старик. — Вы слишком забежали на юг, главное стойбище обычно не заходит так далеко. И не забудьте про волчень… без него вас просто высекут и прогонят в лучшем случае, а в худшем — убьют.
