Мы поблагодарили пожилого охотника за совет, он гикнул и унесся прочь, вслед за «молодежью». Наш же отряд отправился на восток.
— И где теперь нам искать белый волчень? Что это вообще? — поинтересовался Сейтарр, снова устроившийся за спиной лучника.
— Белый волчень — лекарственное растение, которое растет только на одном горном кряже, называемом саррусами Щит Корда, — ответила я, покопавшись в памяти. — Но искать его не нужно.
— Хотите сказать…
— Да. Нам не надо ждать, пока сойдет трансформация и плыть за двадцать пять морей, потому что цветы у меня здесь, — похлопала я по дорожному мешку, усмехнувшись. — Только я не знала, что волчень у кентавров означает символ мира.
— Странное совпадение, — отметил Линд.
— Видимо, я где-то в душе та еще… кентавриха. Как у них женщин-то зовут?
— Уэйши. Как и мужчин. Ты же слышала наш разговор.
— Да уж… — непонятно к чему произнес Граф, посмотрев на солнце.
По пути на восток нашли небольшую рощу с не слишком чистым озером. Я без лишних раздумий влетела в воду, поскидывав с себя все лишнее, спутники насмешливо толпились на берегу.
— Ну? Чего вы?
— Ждем, когда появится что-нибудь большое и начнет утаскивать! — отозвался Сейтарр. Ему даже с громким баритоном какого-никакого, а певца, не тягаться с зычными воплями полулюдей, и интендант страшно злился, что при каждом разговоре приходилось повышать голос.
Я насмешливо фыркнула:
— Волков бояться — в озере не купаться.
— Нелогично, — заявил Линд. — В озере волки не живут.
— А это особые, озерные волки, — нашлась я.
— Капитан, солнце уже к горизонту клонится. Может, здесь и заночуем? — спросил Деррек. Сейтарр поддержал:
— Да уж, пожалуйста. А то я тоже освоил некую колдовскую трансформацию — вся нижняя часть меня внезапно превратилась в большой синяк.
— Опять жалуешься.
— Да нет, просто демонстрирую свою тяжкую участь. Надо было Ксама брать, — пожал плечами интендант, — у него и язык хорошо подвешен, и под зад столько раз пинали, что он у него каменный, не иначе.
Я немного облегчила страдания Сейтарра, тем временем Деррек вызвался на разведку и собрать дров для костра. Несмотря на то, что палящее светило не давало нам пощады днем, ночи все еще были холодны. Да и вяленым мясом с сухарями питаться второй день подряд надоело. Охота фруктов, да где их тут взять?
— А где Чинка? — повертев головой, спросила я. Линд ответил, гордо лежа на подогнутых ногах:
— Увязалась за помощником боцмана.
— Вечно они вместе где-то бродяжничают.
— Так это у них давненько, — поведал Сейтарр, — еще с первого дела.
— Какого еще «дела»?
— Мы в уличной банде были. Я Чинку своими руками подобрал и выходил, ей грудную клетку придавило то ли бочкой, то ли тележным колесом. Совсем мелкая была еще, да и я тогда был молод. Вожак говорит — выбрось, а куда я ее дену? Оставлю на улице, а времена неспокойные. Убьют девку, как пить дать. А через лет пять парень прибился к нам, немного постарше. Он ее с самого начала защищал и не давал в обиду, один раз даже Гансу Бубновому рожу порезал ножичком карманным. Так и выросли вместе, а когда первый раз на пару обнесли особняк одного купца, так к ним и придираться перестали. Жили чинно, в общую долю сдавали, несколько раз нанимались на честные корабли, и дернула меня нелегкая взять их с собой на «Храпящий»…
— Вроде неплохо вышло, мастер вор и бродяга, — снисходительно, но без обычного высокомерия проговорил Граф, едва заметно ухмыляясь. — А Чинка-то вас, скорее, сторонится.
— Извечный вопрос, — горестно покачал головой Сейтарр. — Я ей вроде как отец, но вовсе не отец, и ей вечно кажется, что я пытаюсь за ней присматривать и опекать. Между тем, в некоторые годы у меня была забота только о том, как бы не помереть с голоду или от болезни какой. Не до рыжей было, правду скажу. Так и выросла — самостоятельная, гордая, хитрая.
Спустя некоторое время за рощицей раздался звук, напоминающий птичий крик. Я сорвалась с места, думая, что это сигнал, но Граф остановил меня, лениво покачав головой:
— На крякву болотную не слишком похоже. Если не придут сами, будем искать. А пока пусть… разведывают.
Некоторое время подумав над его словами, я вдруг смутилась и кивнула, наконец, сообразив, что он имел в виду. Да, за этими не задержится проверить все возможности трансформированного тела, а ведь оно ничем не отличается от настоящего.
— И, кстати, капитан, — снова обратился ко мне наш лекарь, — я бы предпочел, чтобы вы при беге держались немного позади нас.
— Зачем? — снова не поняла я.
— Потому что я ощущаю, что не вполне способен контролировать себя.
— В каком зна… э-э-э… вообще, да. Надо было объяснить. Наш разум привык держать под контролем только одно тело — то, что нам дано при рождении. Потому для самодисциплины нужно приложить немного усилий, — скривившись, произнесла я. Граф возразил:
— И все же… мне так будет спокойнее. Предполагаю, что мастеру Линду тоже, но он и сам может за себя говорить.
Линд помолчал, перебирая тетиву на свет костра, затем медленно произнес:
