А ребята из команды, наоборот, как-то подтянулись. Речи ведут такие, что впору в Академию лекторами нанимать, расспрашивают про особенности управления государством и армией. Фастольф цветет от радости и подробно обо всем рассказывает. Идею с выполнением пророчества, кажется, окончательно забросил, чему мы все очень рады.
Один раз на нас попытался напасть отряд саррусов, однако был раскидан. Наверное, больше всего их поразило то, что люди сражаются вместе с кентаврами, я бы даже постаралась как-то щадить их, да вот только атаковало не соединение регулярной армии. Обычные бандиты, кое-как одетые и вооруженные. Собрали с тел еще немного еды и пару золотых, еде обрадовались даже больше.
Без компасов вышли к берегу значительно правее места назначения, после чего направились вдоль берега на запад. Странно. Отец рассказывал, что без ориентиров человека все время тянет влево, поскольку правая нога делает шаг чуть длиннее, чем левая. У кентавров, выходит, наоборот? Мы дважды умудрились отклониться вправо от намеченной цели. Или все дело в том, что слишком привыкли двигаться по компасу?
На пятые сутки обратного пути начали превращаться обратно. Я теперь понимаю, что Фастольф действительно притягивает неудачи — под ним шел Линд, которого я превратила в полуконя первым. Поэтому его величество изволили долго ругаться, вместе с седлом брякнувшись оземь и ушибив низ спины. Превращение почти мгновенное. Я сразу приказала скидывать снаряжение вместе с всадниками и ждать, пока все снова станут людьми.
Напугала короля. Собой. Да, мне не сложно накинуть на себя очередную личину, но ведь ему с нами еще плыть. Появлюсь заспанная на палубе, его величество не выдержит, и его схватит удар. Будет наглядное пособие — как превратить два миллиона золотых в двадцать тысяч.
Так что пусть привыкает, хотя и без того ужасов насмотрелся за время сватания.
Наконец, спустя два дня мы увидели хорошо знакомые мачты. Наконец-то добрались до «Храпящего». Экипаж, уже ставший небольшим лагерем, эдакое маленькое стойбище, разразился радостными возгласами, увидев нас и Фастольфа, который величественно восседал на закорках у Линда. Громче всех орал боцман, который оттащил в сторону и по секрету сообщил мне, что для короля уже готова каюта, а пара матросов временно поспит в трюме.
Сейтарр тут же принялся за работу — вытесал из запасных досок отличный костыль, даже резьбой украсил, а потом соорудил еще и протез на ремнях. Ему, как мог, помогал Чед, который все никак не мог поверить, что мы привезли настоящего, живого короля, пусть даже не совсем целого, и все стремился то поговорить с ним, то пощупать. Фастольф опробовал новые средства передвижения и поблагодарил интенданта за работу, а Ксам еще долго шутил насчет «короля-пирата», когда тот не слышал.
Ну и, конечно, Хог расстарался на славу. Сотворил на камбузе кучу разнообразной еды, которую даже не стыдно подать на королевском званом обеде. Но, учитывая того, кто находился с нами за грубо сложенным из досок и бочек столом, все обстоятельства пели в унисон. Интендант даже вытащил лютню, долго подкручивал колки, проверяя струны, а затем сыграл и столь любимую боцманом «Конвойную», и «Рыбу со сломанной спиной», и «Штормовую», даже несколько ургахадских маршевых песен. Затем какую-то любовную лирику, затем армейскую песню из Грайрува, после чего его чуть не поколотили. Пили и пели до самого утра, забыв даже про вахту. Только когда Фастольф Первый Одноглазый начал клевать носом, его под руки затащили на корабль и аккуратно уложили в каюте, которую раньше занимали Турлей и Оми.
Немногим позже, когда все разошлись, а Хог начал дымить своей вонючей трубкой, отгоняя мошкару, у костра остались только непьющий Ямми, я, уже порядком хмельная, Деррек и Джад Стефенсон.
Старпом некоторое время задумчиво смотрел на пламя костра, затем спросил:
— Расскажи, как оно.
— То есть? — не поняла я.
— Лошадью быть, — усмехнулся Джад, — пускай и только наполовину.
— Сложно объяснить, — сказала я, поводив руками в воздухе, но так и не найдя подходящего сравнения. — Степь — это такое твердое, огромное море.
— Только ты в нем не моряк, а корабль, — помог мне Деррек, крутящий в пальцах ленту, которой обычно стягивал волосы. Они рассыпались по плечам и опасно нависли над пламенем. — Маленький, юркий такой шлюп, который мотает из стороны в сторону.
— Не-е-ет, — протянула я. — Кентавр в степи — это ветер в ушах, дрожь под копытами. Мощь. Много дикой и необузданной силы. Единственное, что в нем общего с моряком — ощущение свободы. Но борьбы со стихией почти нет.
— Мы просто в пылевую бурю не попали, — возразил Деррек, покачав головой.
— Да уж, вот там пришлось бы несладко. А еще постоянная жара. Угораздило же уйти в Хельмерские степи, когда лето в самом разгаре.
— Идея была изначально Фастольфа, — развел руками Джад. — Ему и все тумаки.
Я ухмыльнулась:
— Нельзя ему тумаки. Нам и так попеняют, что короля не в полном здравии вернули. Кстати, мне теперь кажется, что всю операцию со спасением можно было провернуть гораздо проще.
— Например?
