— Хорошо. Моя дере'ня уон за теми горами и за еще одними. С'аси'о уам, — сквозь слезы улыбнулась она и показала пальцем себе за спину.
— Поедим на ходу. Тумас, дай ребенку кусок хлеба с сыром.
— С'аси'о, — повторила она, — но я не голодная.
Пожав плечами, я кивнула боцману, вопросительно смотревшему на меня. Направление, куда указывала девочка, изумительным образом совпадало с маршрутом короля и его вооруженной свиты, пропавших без вести. Насколько вероятно, что дедушка данного ребенка причастен к пропаже?
Как по мне — очень вероятно.
Братья безропотно взвалили на плечи огромные мешки и небольшой процессией мы двинулись дальше. Ксам жевал хвост сырой, явно руками пойманной рыбы. Удочек-то у нас не было. Опять завтра животом будет маяться, шутник недоделанный.
Девочка из племени шла впереди, бурно что-то обсуждая с улыбающимся Мархесом, тот рассказывал ей про величие Грен Таваля и невообразимые просторы океана. Упомянул между делом, что мы ищем одного человека, но не стал пускаться в долгое и подробное описание. И, все же, я погрузилась в назойливые мысли.
Обычно я легко могу копаться в глубинах своей памяти и доставать оттуда вещи, происходившие несколько лет назад или вообще в самом детстве. И, если не выходит, значит, просто такого не было. Ее забавную косность языка я вряд ли могла встречать…
…но почему мне кажется, что я уже где-то слышала подобную речь?
— Так, как говоришь, звать тебя?
— Ньен, — весело ответила она. В глазах уже нет страха, слезы давно высохли, ребенок козленком скачет вокруг нас, смеется, прикрывая рот ладошкой, в то время как мы медведями тяжело ступаем по горным тропам. Каждый камень под ногой норовит пошатнуться, особо острые с ненавистью впиваются в подошву, норовя ее рассечь или хотя бы пожевать. А босоногому аборигену хоть бы что.
— Давно вы так живете? В смысле, едва ли не в центре диких земель?
— Усю жизнь, — покосилась она на меня. Черт побери, девочка, я не собираюсь завоевывать вашу деревню, не надо на меня так смотреть. По крайней мере, пока что.
— Трудно?
— Быуает трудно, но с'равляемся. `а'а неделю назад уот такого румиуи до'ыл.
Папа, наверное. Мархес удивленно спросил:
— А что такое неделя?
— Дядя, ты дурак соусем? Сем дней!
Я, признаться честно, тоже никогда не слышала о таком забавном способе считать дни. Дюжина — знаю, декада — знаю, собственно, из пяти декад месяц и состоит. А «неделя»… что-то загадочное и непонятное. Почему именно семь? Колдовское число?
Пройдя «вот эти» горы и «еще одни», мы узрели лесистое плато, на вид ничем не отличающееся от прежних. Возможно, с той небольшой разницей, что оно возвышается над окружающей долиной, как могучий постамент так и не построенной статуи.
— Уон там мы живем, — произнесла она, растягивая каждую непослушную букву «м».
— Снимает вопрос, как они защищаются от хищников, — кивнул Линд, до той поры идущий молча. — Меня интересовал данный факт, однако подумал, что по прибытии увижу сам. Возможно, у них есть лестница или даже система подъемников.
По мере того, как мы приближались к огромному скалистому выступу, уходящему из земли вертикально вверх, я начинала видеть, что с ним не все в порядке. В толще камня отчетливо заметны слои различных пород, как будто нечто выдернуло громадную плиту из земли, вознеся ее на высоту в десятую часть мили. Могут ли в глухом лесу водиться страшные и злые колдуны? Могут. У них натура такая, сволочная — везде могут водиться.
Перед нами россыпью лежали корзинки, больше похожие на те, с которыми на рынок ходят. Разница в том, что каждая величиной с добрую половину нашей шлюпки: искусно сплетенное корыто на раме из прутьев зеленовато-коричневого цвета, гибкое, но крепкое. Я повернулась к девочке:
— И что нам с этим делать?
— Там науерху есть колеса, через них `ротянуты `ере'ки. Тянете за нее и `однимаете себя туда!
— Какой кошмар, — притворно вздохнула я, играя роль светской особы. — Парни, можно я к вам в корзину запрыгну?
Тумас отвесил неуклюжий поклон:
— Конечно, леди Грана. Мы вдвоем хоть всю компанию вытянем.
— Всю — не надо, эти прохвосты и без меня обойдутся. Ньен, ты же справишься сама?
— Угу, — закивала она и прыгнула в небольшую корзину, начав активно перебирать руками по веревке, явно сплетенной из очень грубой нити. Местное изделие, как и сами корзины. Вообще, деревня похожа на какой-то отдельный анклав, вроде родины мамы и Локстеда, который мне приходится почти дядей. Интересно, на таком плато возможно что-то вырастить? Плодородный слой почвы должен быть крайне беден, если только они не удобряют его золой или чем похлеще…
Я даже начала что-то насвистывать, наблюдая, как руки близнецов перехватывают два толстенных каната самой большой корзины. У Тумаса и Ойгена сами руки как канаты, и на мачту они взбираются без особых усилий. Впередсмотрящими я их все равно не ставлю. Мачту жалко.
