Они говорили о ее работе, о кино. Алексей заметил Кале, что у Тома Форда чудесные ароматы. Ему было приятно говорить с ней. Казалось, что девушка искренне рада их общению. Воробьеву даже в голову не пришло, что она может иметь какие-то замыслы или вынашивать некие планы. Просто потому … Ну он же сам к ней подошёл, ведь так? Да и не может быть так, что его используют все кому ни лень. Не бывает же, что человеку настолько не везет, правда?
Скорее всего так, если речь идет не об Алексее. Потому, что в тот момент, когда он улыбаясь рассказывал Кале о том, как интересно ему было сниматься в историческом сериале, на телефон пришло сообщение.
СНАЧАЛА ТВОЯ ПСИНА.
Улыбка сползла с губ Воробьева. Он ошеломлено уставился на сообщение, отчего-то сразу понимая, что это писал не тот сталкер, что накануне. Что-то могло случится. Что-то уже случилось. Иначе и быть не может, ведь речь идет…
— Я… Мне нужно ехать домой, — в горле страшно пересохло, так что воздух врываясь в легкие нес с собой резкую боль, — Срочно. Там что-то случилось…
Он смотрел на девушку растерянно и испугано. Внутри все дрожало и чуть ли не кровоточило от ужаса мысли, которую он всеми силами сдерживал — как грубую веревку, что рвёт кожу на ладонях. Алексей вскочил на ноги, уронив бокал на стол, и выбежал из зала. Лишь открывая дверь машины, он понял, что кто-то мягко касается его руки.
Кала.
Конечно, ему не стоит сидеть за рулем в таком состоянии. Он же не хочет снова попасть в аварию, как тогда. Почему время от той аварии до тянущегося кошмара «Маски» уже кажется сном, что мелькнул и растворился, оставив после себя лишь страх? И, конечно же, вкус крови на губах, которую он столь явственно ощущал сейчас.
========== Глава 3. Опрометчивость. ==========
Весь мир, без преувеличения, знает про резню, случившуюся во время третьего сезона «Маски». Сначала к шоу приковало внимание участие в нем известной модели, а затем и то, как атмосфера вокруг окрасилась из фиолетовой в кроваво-алую. Удивительно, что программу не закрыли, верно?
Но кто же там поступит в наше-то время? Чем больше скандал — тем больше денег. Этичность не так хорошо оплачивается.
Кала была из таких же людей. Тех, у кого нет совести. Или она так лишь думала? Потому что в тот момент, когда Лёша сорвался с места, ее словно из ведра окатили его страхом. Он впитывался и ей под кожу в том числе. Лишь сейчас, пообщавшись с Воробьевым лично, девушка прикинула, что ему довелось пережить. И это было ужасно. До этого момента Чопра думала лишь про Луну. Завидовала Боне и даже допускала мысль, что той повезло стать реальной Сидни Прескотт. Кала никогда не была особенно эмпатичной, привыкшая идти по головам. И вряд ли сейчас что-то особенно изменилось, но вдруг она испытала острую нужду пойти за Алексеем. Что бы там ни произошло, вряд ли пережившего резню стоит оставлять одного. Тем более — позволять садиться за руль.
Чопра бросила на стол несколько купюр, которые точно могли бы покрыть их счет, и поспешила за Алексеем. Ей удалось поймать его за руку аккурат около автомобиля. Когда мужчина обернулся к ней, взгляд его казался почти безумным. В глазах читались страх и затравленность такой силы, что у Калы сжалось сердце.
— Стой, подожди.
Девушка легким кивком показала, чтобы Алексей сделал вдох и выдох.
— Я отвезу тебя, — это звучало как утверждение, а не предложение. Мужчина уже успел разблокировать дверцы автомобиля, и Кала пошла в обход, чтобы сесть за руль. — У меня есть права. Ученические.
Она беспардонно уселась в салон, дожидаясь, пока и он сядет на пассажирское сидение и передаст ей ключи. Впервые за долгое время Кала была полна решимости сделать что-то не ради себя.
— Да, конечно, — выдыхает он, даже не понимая что и кому отвечает.
Алексей садится на пассажирское сидение рядом с водителем. Машинально пристегивается, смотрит в окно так, будто бы они уже успели тронуться в путь. Слова из сообщения все ещё вертятся у него в мозгу — жгут сознание каленым железом. Воробьев словно находится в двух мирах — там и здесь. Но эти миры совсем ему не нравятся.
— Что? Ах, да, — она спрашивает его об адресе, и он после запинки называет. Эта пара слов возвращают его на землю.
Машина встраивается в общий поток. Все это время Алексей барабанит пальцами по колену и нервно жует губы.
Только не, только не…
Он ведь много плохого сделал. В конце концов, на него многие девушки обижены за то, что он такой не идеальный. Но видит Бог — он ведь каждую любил. Просто не сошлось. Но они, конечно, на него злятся. И потому — все это плохое с ним и случается. За его грехи. И одиночество. И эти смерти. Все потому, что он такой. Неправильный.
Но пожалуйста, умоляю, только бы в этот раз ничего не случилось. Пожалуйста.
