Наконец они выходят из машины. Бегут в подъезд, еле дожидаются лифта. Уже на этаже Алексей невольно хватает Калу за руку — признак слабости, но он ведь действительно слаб. Самый слабый человек в стране. Может быть даже в мире. Светлая обивка двери квартиры заляпана чем-то похожим на кровь. К горлу Воробьева подкатывает тошнота. Он как в замедленной съемке подходит к двери, берётся за ручку. Пальцы мгновенно становятся липкими. Его затрясла настолько заметная дрожь, что Алексей не может с первого раза попасть ключом в замочную скважину.
— Пожалуйста, — шепчет он, — пожалуйста.
Кала стоит неподвижно рядом с Алексеем, пока тот держит ее ладонь в своей, а свободной рукой безуспешно пытается вставить ключ в замок.
Девушка замерла. Она просто смотрела на уже успевшие слегка подсохнуть бордовые разводы на двери, будучи не в силах что-либо сказать. Даже вдохнуть. Что происходит? Что ему написали? Во что она ввязалась?
— Давай, — мягко просит Кала, забирая из рук Леши ключи. — Я все сделаю, хорошо?
Ей дурно от того, как у него дрожат руки. Значит — случилось что-то серьезное. Реально серьезное. Чопра отпирает дверь, и… На лестничную клетку тут же выбегает довольный пес и встаёт на задние лапы, опираясь передними о ноги девушки. Кала тут же улыбнулась и чисто инстинктивно потрепала собаку за ушком, после чего Моцарт кинулся к бледному как мел хозяину. Лишь теперь картинка сложилась в голове. Некто угрожал собаке Воробьева? Это жестоко.
— Это…
Кала проводит кончиков пальца по субстанции на двери.
— Это ненастоящая кровь. Такую продают в любом магазине приколов в одном отделе с вампирскими клыками.
Чопра оборачивается к Алексею. Тот сидит на корточках, прижимая к себе Моцарта. Выглядит мужчина все еще не очень. Мягко говоря. На лбу выступила испарина, взгляд бегает в отчаянной попытке сфокусироваться. Пальцы рук по-прежнему дрожат, когда он гладит рыжую шерсть пса. Кала поджимает губы, мнётся на месте, а затем решительно кладёт ладонь на плечо Леши.
— Пойдём, — зовёт она. — Не будем торчать в подъезде.
Здесь было как-то жутковато. Она спиной чувствовала чей-то взгляд, вонзающийся куда-то между лопаток.
Кала не планировала сегодня попадать в квартиру мужчины. Вообще-то завтра у нее репетиция перед съемками второго выпуска, но это подождёт. Обычная Кала бы положила на всех и вся, сосредоточившись на своей персоне и работе, но сейчас ей хотелось поддержать Алексея. Не случится ничего плохого, если она посидит с ним часок. Его явно не стоит оставлять сейчас одного.
Конечно же, он трус. У него нет ничего от мужчины. Настоящий мужчина точно бы в такой ситуации вёл себя иначе — так, как заповедают нам паблики ВКонтакте и всезнающие личности в комментариях к фото для Инстаграма. Если бы пользователи форума “насИкомых” увидели бы сейчас Алексея, то у них было бы много жира для обсуждения. Очень много. Ему самому было безумно стыдно от того, как он себя вел. Но это уже позже.
А сейчас он сидел на корточках и едва ли не рыдал, когда ему навстречу выскочил Моцарт — живой и невредимый. Все произошло так быстро, что Воробьев даже не поверил в реальность происходящего. Ведь действительность была черна и безысходна. В ней Моцарт уже был мёртв, а его кровь украшала входную дверь квартиры хозяина и по совместительству недобитую жертву резни. Той самой, какую любят обсуждать на трукрайм пабликах. Той самой, что все ещё снилась Алексею в страшных снах.
В его сознание обрывками попадают слова: «ненастоящая кровь», «пойдём» и почему-то «магазин». Воробьев поднимается на ноги держа Моцарта на руках и входит в квартиру. Дверь за ним закрывает Кала — это он увидел повернувшись на звук. И только после этого он вдруг словно ожил. На него обручались звуки и запахи, так, что в ушах зазвенело. Он быстро задышал и опустил Моцарта на пол.
— Прости. Ты наверное подумала невесть что, — Алексей мялся, не зная, как сказать все, что он хочет нормально, а не как человек, объятый дурной истерикой, — После того… Случая на шоу, мне постоянно присылают угрозы и всевозможные предупреждения о смерти. А сейчас, как видишь, перешли к запугиванию.
И это действительно было ужасно. И особенно то, что эти ублюдки покусились на самое дорогое — на его лучшего друга.
Воробьев растеряно смотрит по сторонам, натыкается взглядом на бар, и делано бодро интересуется:
— Может быть, ты хочешь выпить?
Ему бы сейчас не помешало.
— Наверное, стоило бы вызвать полицию, но я знаю, что они скажут — или «когда убьют, тогда и приходи» или заподозрят меня в том, что я ловлю хайп.
Или сошел с ума.
