Не говоря ни слова, Том подмигнул замшелому зеленому старикашке, а сам перемахнул на соседнее дерево, череда которых тянулась вдоль длинной старинной улицы.
– Эй! Так ты вздумал со мной попрощаться, что ли? – прокричал вслед старичок-зеленушка. – Ну тогда прими мои наилучшие пожелания удачи во всем, что задумал на эту прекрасную ночь! Полагаю, они тебе понадобятся до той самой минуты, как вновь забрезжит рассвет!
Проворным движением Томас скакнул на ближайшую крышу и продолжил движение вдоль улицы, уже не слушая благословений старого зеленого элементаля.
У него было занятие поважней: отслеживать обратную дорогу дочери с отцом к их поместью.
Менее чем через час караван из черных внедорожников свернул с Каллоден-роуд на длинную частную дорогу, одноименную с названием поместья. На заднем сиденье средней машины, держась подальше от отца, жалась Джанет. В туманной неразберихе памяти, обрывочных мыслей и откровений за всю дорогу через Инвернесс она не произнесла ни слова.
Наконец, в попытке найти ответ хотя бы на один из осаждающих ум вопросов, Джанет спросила:
– Так откуда ты их знаешь? Я имею в виду Парсонсов. Ты так увлеченно разговаривал с его вдовой и ни с того ни с сего предложил моей подруге деньги на восстановление ее клуба. Хотя до этого ни об одном из них и словом не обмолвился.
Джон Рэйвенскрофт, вынырнув из своих собственных мыслей, небрежно пробурчал в ответ:
– Не вижу причин для подобного отчета.
После чего снова углубился в длинный текст входящего сообщения у себя на мобильном. В нем речь шла о его жене и тайне, что вот уже долгое время способствовала возведению стены между отцом и дочерью. Но с некоторых пор упорные усилия Джанет эту стену разрушить стали оборачиваться абсурдными выходками, приводящими Рэйвенскрофта-старшего в гневливое отчаяние.
Закончив, он поднял глаза, и его взгляд задержался на юной дочери, которая быстро превращалась в женщину с волей такой же сильной, как и у ее матери. Пожалуй, на этот раз он ответил чересчур резко.
– Прости. Я, наверное…
Джанет не обернулась от окна, в которое рассеянно смотрела. А через секунду-другую тихо произнесла:
– Моя мать… Какой она была? Ты ведь можешь сказать мне хотя бы это?
Вопрос, столь близкий его собственным мыслям, застиг Рэйвенскрофта врасплох. Однако годы жестких ситуаций в совещательных по всему миру готовили его реагировать и на подобные моменты.
– Вы очень похожи. И с каждым годом все наглядней.
– И это все, что ты готов мне сообщить?
– Джанет, просто сейчас не время для долгого разговора о твоей матери.
– Хорошо. А когда?
В последовавшим за этим напряженном молчании Джанет погрузилась в воспоминания о своих детских играх в кущах бирючины, что тянулись по обе стороны от подъездной дорожки. Для нее тогда это были дикорастущие стены замка, из которого она, храбрый принц, спасала спящую принцессу.
В действительность ее вернул металлический лязг, от которого она чутко вздрогнула; оказалось, это отъехала створка ворот.
«Ну вот. Теперь я снова грустная спящая принцесса, заточенная в отцовском замке».
Пытаясь отогнать панику, Джанет с напускной небрежностью задала отцу еще один вопрос:
– А если бы сегодня нагрянул Том, как бы ты себя повел?
Рэйвенскрофт улыбнулся:
– Как я уже говорил, мне всего лишь хочется задать этому молодому человеку несколько вопросов.
– Вот как? И все?
Он вопросительно посмотрел на Джанет:
– Разве отец не должен беспокоиться насчет любого мужчины, ухаживающего за его дочерью?
Джанет не смогла сдержать наплыва смеха:
– Черт возьми! Ты превращаешь моего таинственного мужчину в какого-то провинциального сквайра. – Затем она посерьезнела. – А вообще я сама толком не знаю, что чувствую к этому мистеру Томасу чтоб его Линну. Видела его всего дважды, но последние восемь дней никак не могу выбросить его из головы. Поверь, я пыталась. – Джанет приложила руку к кулону у себя на груди. – Но он как-то полностью проник мне под кожу. Может, когда-нибудь это перерастет в любовь. Не знаю, я еще ни разу ни в кого не влюблялась.
Импульсивность собственных слов удивила Джанет едва ли не больше, чем ее отца; и тут она улыбнулась, внезапно осознав, что они правдивы.
Намек на сострадание исчез с отцовского лица, как не бывало. Он отреагировал, как обычно в тех случаях, когда что-то угрожает его интересам:
– В самом деле? То есть на этот раз я должен принять на веру, что этот самый Томас – нечто большее, чем просто очередная прихоть, которую ты затем намерена швырнуть мне под ноги?
– Да уж куда, куда большее.
Рэйвенскрофт натужно улыбнулся.
– Что ж, в таком случае мне тем более нужно разведать об этом твоем Томасе побольше. Ты случайно не знаешь, откуда он родом, или хотя бы что у него за родня? Для начала было бы неплохо. В конце концов, я должен убедиться, что твой Том не просто играет в хитрую игру, втихомолку охотясь за нашим поместьем.
Потрясенная словами отца, Джанет бросила в ответ:
– Для этого мне придется вновь с ним встретиться.
Рэйвенскрофт нахмурился.
– Джанет, я лишь хочу оградить тебя от любых неприятностей. Я посвятил этому всю свою жизнь.
