Не говоря ни слова, Повелитель Тьмы поплелся к выходу из зала. Но Джанет своими глазами увидела то, что еще секунду назад сочла бы невозможным. В глазах темного чудища стояла томная тоска и даже любовь к Королеве, которой он жаждал более всего на свете.
«Ах ты глупый, глупый увалень. Так ее сердце тебе никогда не завоевать».
Джанет собиралась было снова заговорить, но Королева решительно оборвала их диспут словами, глубоко ранящими сердце бренной девушки:
– А теперь мне надо побыть с моим Рыцарем наедине. Кто-нибудь, отведите этих женщин в мою башню. Я в них больше не нуждаюсь.
Томас, который, по крайней мере, пока еще оставался Рыцарем Розы, поднял на свою Королеву благодарный взгляд.
– Моя госпожа, – сказал он с поклоном, – я искренне вам признателен за проявленное милосердие и мудрость. Позвольте мне препроводить этих бренных с вашего двора.
Королева отчеканила, даже не задумываясь, что могут подумать ее подданные:
– Томас, я больше не желаю слышать, чего ты собираешься делать, а чего нет. Твои желания меня не касаются. Не касались никогда, и не будут касаться впредь.
Он хотел что-то возразить, но Королева сердито перебила:
– Молчать! Не ты ли, рыцарь этого королевства, присягал следовать моим приказам? – Прекрасные глаза Королевы хладнокровно прозревали его беспокойное будущее. – Сейчас ты пойдешь со мной. А за смертными присмотрят другие.
Владычица Летних Земель посмотрела на него долгим и пристальным взглядом.
– И знай: в Канун Всех Святых я непременно отдам тебя в услужение Повелителю Тьмы на вечный срок.
Хоть бренных женщин и заточили в Башне Королевы, на их спутниц пленение не распространялось. Две лисички, которые иногда принимали женский облик, бренными не были, а потому могли приходить и уходить, когда им заблагорассудится. Порой они отсутствовали целыми днями, не прощаясь при уходе и даже не здороваясь по возвращении.
Таким образом, по большей части мать и дочь были предоставлены сами себе, и во время вынужденного заточения между ними завязались разговоры, как легкие, так и трудные, дающие им возможность заполнить пробелы длиной почти что в жизнь.
Добрые, но проницательные советы Маири давали Джанет понять, насколько другой была бы ее жизнь, если бы ее мать находилась рядом с ней. Каждый такой разговор заставлял Джанет проклинать безумие, из-за которого той не было рядом, а также того, кто его вызвал. Хотя ее глаза после такого разговора нередко затуманивались слезами, девушка все лучше осознавала, кем она была и кем могла бы стать. Пока наконец Джанет не признала, что своенравная тяга Королевы уклоняться от ответственности, а также ее неотлучный гнев были сродни ее собственному.
«Поддаваться этому гневу так чертовски приятно. Ну, по большей части… Хотя что это на самом деле мне дает?»
Мысли Джанет вернулись к настоящему, когда она услышала от матери:
– Мне остается лишь домысливать, насколько изменился наш мир после стольких лет… с тех пор как меня поместили в тот приют.
В ответ на это с губ Джанет бездумно сорвались горькие слова:
– Ты понимаешь, что тебя туда отправил твой муж и мой отец?
Маири ласково взяла лицо дочери в ладони:
– Я… мы не должны винить его за это, моя дорогая. Мои мысли витали далеко-далеко, и я представляла опасность для всех, кто был рядом со мной, а больше всего для тебя. – Пожилая женщина печально посмотрела на дочь. – Меня мучает, что я потеряла столько лет, которые я могла провести, наблюдая, как ты растешь. Быть рядом, помогать своей дочери стать той женщиной, которую я вижу сейчас перед собой – это привилегия, которой я лишена навсегда.
В смятении от такого подхода со стороны матери, Джанет воскликнула:
– Как ты можешь вот так закрыть глаза на то, что отец поместил тебя в то место, а мне даже не сказал, где ты, вплоть до того самого дня, как я отправилась тебя навестить… Черт возьми, это… Теперь кажется, что это было так давно, но как можно отслеживать время в этом треклятом сумеречном мире, где нет ни ночей, ни дней?
После минутного раздумья она добавила:
– Хотя в последнее время он казался уже другим… участливым, даже заботливым. Он был в отчаянии от того, как обошелся с тобой… и со мной. Пожалуй, я смогла бы полюбить того человека, который в нем открылся.
Ответ матери прозвучал более уверенно:
– Джанет, несмотря на то, что ты мне рассказываешь, твой отец – хороший человек. Я помню, каким он был до моего… помутнения. Когда мы с ним познакомились, я работала в городской библиотеке. Именно там, на одной из полок, я впервые обнаружила книгу со старинными балладами. И буквально влюбилась в истории, которые там излагались.
