Но тут, преграждая ему путь, вперед одним прыжком выскочил охотничий зверь и остановился, царапая когтями мраморную ступеньку. В отверстой пасти обнажились клыки, подобные зазубренному стеклу. Спустя мгновение зверь прянул прямо на рыцаря в красных доспехах. От удара Томас полетел на пол, и их тела сомкнулись, разметав испуганных зрителей; их, но не Повелителя Тьмы. Было видно, как он спокойно взирает на кровавый поединок, исход которого казался предрешенным. Рыцарь тоже не обращал внимания на тех, кто за ним наблюдает.
Том понимал, что эта схватка для него роковая. Когда зубы зверя прорвали его кожаный доспех и вонзились в руку с мечом, он закричал. Клинок выпал из обвисшей руки и заскользил по полу, остановившись только тогда, когда встретился с раздвоенным копытом Повелителя Тьмы. Тот с ухмылкой поставил одну ножищу на рукоять, чтобы рыцарь больше не смог его поднять.
Джанет, стряхнув оцепенение, воззвала к Королеве:
– Твое обещание… Ведь ты мне обещала! Поклялась!
В это мгновение ее за руку схватила Бутылочная Ведьма, прошипев:
– Тихо, девонька! Сейчас не время тратиться на пустые россказни. Это достойный вызов меж двумя соперниками!
– Но этот зверь…
– Дитя, быть посему! – прикрикнула ведунья. – Твой Томас закован в доспехи и кабы не обладал незаурядным мастерством, его не нарекли бы Рыцарем Розы. Он поквитается с этой гнусной тварью. Если понадобится, ему помогут.
Внизу, перекатываясь по мраморном полу, никто из противников никак не мог получить преимущества в схватке. Доспехи Тома защищали тело от большей части разъяренных бросков, однако когти и природная свирепость давали зверю преимущество.
Они катались и сражались по залу с неистовой первобытной жестокостью, нарастающей с каждой новой раной. Вот Томас, отстранившись телом, с мучительным криком поднялся на ноги. Зверь припал к земле и, шипя от ярости, кружил вокруг человека.
Никто во всем огромном тронном зале не мог оторвать взгляда от этой жестокой борьбы, а большинство и не желало. Все, кроме той, что метнула тонкий стилет, больше пригодный, чтобы перерезать им горло, чем для охоты на огромную хищную кошку. Вылетевшее из рукава мамаши Хэйнтер узкое острие сверкнуло, описывая дугу в воздухе и, со звоном подскочив на мраморной тверди, развернулось и замерло рядом с двумя фигурами, сцепившимися в смертельной схватке. Это был явно не меч, но любой клинок был уже преимуществом. Том в очередной раз увернулся от зверя и прыгнул, чтобы схватить стилет. При этом он грянулся о кафельный пол и перекатился на ноги, где намеренно замер, готовый встретить следующий бросок монстра.
С раскатом пронзительного рева гигантская кошка прыгнула на рыцаря Королевы. Томас проскользнул между вытянутыми лапами и отпрянул, оставив стилет по рукоять в широкой груди хищника.
Схаркивая кровь, охотничий зверь покатился по полу, тщетно щелкая челюстями в попытке выдрать лезвие. На мгновение он остановился, бросив на Томаса мутный взгляд, полный кровожадной ненависти, и тут прыгнул вверх по ступеням, словно в поисках новой жертвы. В последнем порыве зверь чиркнул своими острыми как бритва когтями по груди и животу Бутылочной Ведьмы. Они оба упали, неуклюже скатившись по высоким ступеням; следом стелилась дорожка из свежей крови.
У изножья лестницы, глубоко вонзив когти в неподвижное тело мамаши Хэйнтер, зверь шатко поднялся на лапы, раз-другой вызывающе взвизгнув. После этого он рухнул на ее почти безжизненное тело в растекающейся луже крови.
Томас бросился на колени и с огромным усилием отвалил тушу зверя в сторону. Когда его плеч коснулись успокаивающие руки, он понял, что рядом с ним Джанет и ее мать. Их лица исказило страдание. Он посмотрел на скрюченное тело ведуньи, которая тускнеющим взором уставилась на него, но затем взглядом отыскала Джанет. В уголках старушечьих глаз собрались мелкие морщинки, за которыми последовала слабая улыбка. Джанет поймала и удерживала холодную руку ведуньи, когда та коснеющим языком тихо прошептала:
– Девонька… Даже в смерти я буду направлять тебя к нашей цели. Вот оно, начало нового сказания. Постарайся направить его к лучшему исходу.
Тонкие губы сжались в упрямой гримасе; жизнь быстро покидала исстрадавшееся тело. И вот уже матушка Хэйнтер, травница-знахарка, Бутылочная Ведьма всей Страны Летних Сумерек лежала, уставив невидящий взор ни на кого и ни на что.
Посреди тронного зала, заполненного существами Страны Фэй, рядом с Томасом и своей дочерью опустилась на колени Маири и нежно приложила ладони по обе стороны увядшего лица ведуньи.
– Моя добрая, моя славная, неужели ты действительно оставила нас? Покинула меня?
Две чернобурых лисички тоже подобрались ближе и нежно облизали лицо упавшей, очистив его от крови, которая портила ее черты.
– Одна история заканчивается.
– Начинается другая.
Но в самый разгар своего горя они расслышали возгласы удивления, раздавшиеся вдруг в обступившей их толпе. Окровавленная туша большой кошки рядом с ними зашевелилась и покрылась рябью, медленно, с трудом превращаясь в тело Охотника – того самого служителя Темнейшего.
