— Алло, не слышно! — крикнула я в трубку. Услышав где-то вдалеке вежливый голос Миши, я крикнула громче, чтобы он меня услышал, — Майкл, ты уже в Англии?! Что в Лондон сутки летел что ли?! Да что ты мямлишь, говори громче! Я где? В милиции, здесь у них связь плохая! Кого забрали? Да не меня! Майкл, успокойся я по поводу сектантов пришла. Всё, потом позвони, я занята! Пока! — Генерал с недоумением смотрел на меня, только краска на его лице стала гуще, а глаза округлённее.
— Надо же разобраться с этим? — продолжила я свою тираду, убирая телефон в сумочку.
Но, как мне стало понятно, терпение начальника лопнуло, и он остановил мою речь движением руки.
— Успокойтесь, успокойтесь! Вы знаете, — он стал как-то странно покашливать себе в большущий рабоче-крестьянский кулак, — в принципе я всё понял. Особенно про сектантов. Я про козье молоко не совсем уловил, и про Лондон, — и тут этот чудик со звёздами склонил голову на свои здоровенные руки и давай ржать на всё отделение!
Потом выяснилось, нормальный мужик оказался! Переспросил, я ему подробно всё объяснила, сказал, что проверит все факты и возьмёт под свой личный контроль. На дорожку добавил:
— Не переживайте, детей и внуков без козьего молока мы не оставим. И другу из Лондона привет, если он не Березовский, конечно! Только для сведения, я не генерал, а пока только полковник.
— У меня глаз намётанный, Вадим Петрович, знать им будете, — улыбаясь, ответила я ему.
Задав ещё мне несколько вопросов, мы обменялись телефонными номерами. Посмотрю, на что способна наша теперь уже полиция.
Вернувшись, я увидела приоткрытую калитку на своём участке, и опять вспомнила не добрым словом свой стремительно надвигающийся склероз. Взяв пакеты с покупками, приобретёнными по дороге на дачу, я вошла в дом через гараж. Так мы сразу попадаем на кухню. Каким-то неуловимым чутьём я поняла, что в доме кто-то есть. Не на шутку испугавшись, вообще-то я не из пугливых, но недавняя встреча с бандитом всё-таки, меня озадачила, я тихо вошла в кухню. Стараясь не шуметь, взяла металлическую кочергу, которая всегда стоит около печи и осторожно прокралась в столовую. Спиной ко мне за нашим большим семейным столом сидела Мария и рассматривала бумаги Людмилы.
— Ну, всё, молись своему Богу Дездемона! — я схватила её одной рукой за плечо. Но она вывернулась и отбежала от меня.
— Ты что здесь делаешь? Ещё старуху воровать научили, сектантские морды, я тебе сейчас покажу, как по чужим домам лазить! — я замахнулась на непрошеную гостью, но это не значит, что я была готова ударить её железякой.
— Не вздумайте, убьёте, вас посадят! — взвизгнула Мария, закрываясь руками от кочерги. Подумав, что этой штуковиной можно нечаянно сотворить беду, я бросила её на пол и стала маневрировать так, чтобы Мария, отошла от стола. Потому что за креслом Олега стоял дорогой мне подарок от него в виде наикрасивейшей вазы. Мне удалось оттеснить Марию к лестнице ведущей наверх, под ней располагался выход из дома.
— Меня посадят? Она мои ключи упёрла, залезла в мой дом, а меня посадят?
— Не трогайте меня! — опять взвизгнула она, когда я, схватив валик с кушетки, замахнулась им. Увернувшись от удара, она рысью взбежала на второй этаж, что не входило в мои планы.
— Ты что на экскурсию по дому пришла?! А ну вали отсюда! — бросив на диван, поднятый с пола валик, я взбежала на второй этаж, но эта неугомонная, уже была в моей комнате. Моё сердце чуть не остановилось. Рванув дверь, я увидела её около своего круглого столика напротив балкона. На нём стояла вторая чашка из моей Стаффордширской пары подаренной отцом Миши. Увидев, что эта чертовка схватила мою драгоценность своей костлявой пятернёй и пытается, запустите её в меня я почему-то изменившимся голосом, а именно басом заорала:
— Чашку не тронь!!! Положи на место, кому сказала! — и резким движением руки показала, куда именно надо её поставить. Мария испугано дёрнула рукой и положила чашку на блюдце, которое стояло тут же на столике, покрытом вышитой до пола скатертью. Но тут, же сообразив в чём дело, ехидно глянув на меня и презрительно скривив улыбку, медленно взяла двумя пальцами чашку со стола и манерно бросила эту драгоценность на пол, откинув запястье в сторону, как это делают победители момента.
— Дура, — сказала я ей спокойно, — на полу персидский ковёр, — хотя, на полу лежал обыкновенный ворсистый палас. Мария удивлённо посмотрела вниз, тем временем,
Я успела подскочить к ней. Но Мария движением ноги толкнула её под длинную свисающую скатерть. Послышался стук фарфора о массивную ножку стола. Всё! Моя любовь, мой драгоценный подарок от отца Михаила погиб, развалился на кусочки от ноги пособницы какой-то непонятной секты!
