Первая вызывает восторженное умиление. На кадре, похожем на случайный, Питер с любовью вставляет ромашку в волосы смеющейся Джулии, и всё это на фоне гор с белыми снежными шапками. Выглядят они примерно так же, как в настоящем. Стало быть, фото свежее. На снимке рядом запечатлён Мэттью в бордовой мантии бакалавра, с гордым видом держащий в руках диплом. Среди выставленных фотографий особенно выделяется та, где маленький Мэтт с одноимённой надписью на голубой футболке восседает напротив огромного торта с восемью свечами и улыбается, обнажая новые коренные зубы с характерными зубчиками по краю. Наверное, в тот миг он загадывал желание стать деловым и важным. Позади него стоит рыжая девочка с двумя косичками, незаметно ставящая ему рожки. Прореженный ряд зубов говорит об их небольшой разнице в возрасте. В кадре нет никого, кроме них двоих, и это наталкивает на очевидную мысль: девчушка была весьма близким человеком, вхожим в семью, раз удостоилась чести встать на эту полку. Вряд ли сестра, если принять во внимание цвет волос.
Решив, что я сую нос не в своё дело, принимаюсь за изучение полки, расположенной под экспонатными дилдо. А изучать здесь ого-го сколько! Одни заголовки на корешках чего стоят: «Женский и мужской оргазм: отличия», «Имеет ли размер значение?», «Куннилингус и анилингус – часть гармонии половой жизни», «Техники минета устами мужчин» (на этом названии ржу в голос, ибо звучит двояко), «Аноргазмия и пути решения», «Сквирт: правда или миф»…
Готова поспорить, к концу полки моя кожа зарделась, как маков цвет. Про шею, затёкшую от длительного нахождения в наклоне, и вовсе промолчу.
– Почерпнула что-то новенькое? – раздаётся насмешливый шёпот над самым ухом, вынуждающий вскрикнуть.
Невесть откуда взявшийся Мэтт тут же закрывает рот ладонью, прижимая к себе спиной:
– Ш-ш-ш… Крики могут услышать и истолковать неверно. Не хотел напугать, но ты не закрыла за собой дверь.
Его тело тесно прижимается сзади. Опаляющее мятой дыхание шевелит распущенные волосы, рассыпая мурашки по коже. Ладонь, вкусно пахнущая мылом, перекрывает половину лица, и я мгновенно вспыхиваю от осознания, в какой позе мы стоим при силиконовых свидетелях. Мэтт не спешит отстраняться, словно наслаждаясь моей реакцией и испытывая границы дозволенного. И меня чертовски бесит то, как реагирует мозг, запускающий в теле череду нежелательных реакций.
Аккуратно убираю мужскую ладонь подальше ото рта и разворачиваюсь, оказавшись с парнем лицом к лицу. В расширенных зрачках таится абсолютное знание того, как он влияет на моё равновесие. Мэттью Кинг целиком и полностью осознаёт, что я хочу его. До ломки хочу, но ни за что не признаюсь. До тех пор, пока желания не обличены в слова и действия, они остаются чем-то эфемерным. Так и должно быть.
Чтобы прикрыть чувства, порываюсь сказать что-нибудь колкое в отместку, но меня опережает Джулия, тактично постучавшая в теперь закрытую дверь. Ужин приготовился очень вовремя.
***
Мэтт
– Давно ты работаешь у Мэттью? – Отец внедряется в беседу мамы и Эсмеральды. Они нашли общую тему для разговоров между жеванием стейков: салоны красоты.
Кожа груди фантомно саднит, припоминая поход в хвалёную студию. Я не конченый неандерталец и не вижу ничего предосудительного в удалении волос, тем более и сам пользуюсь бритвой (и не только для лица), но вчерашний опыт точно не повторю добровольно. Возможно, дело в криворукой Нине, но проверять на другом мастере в ближайшем будущем не планирую.
– Чуть больше двух недель, – отвечает Эсми, не тушуясь под надзирательским взглядом папы.
– И как? Нравится?
Опа! Узнаю этот тон. Сию минуту за столом сидит не просто хозяин дома, принимающий гостей, а адвокат Питер Кинг, спец по уголовному праву. Иногда ему приходится работать на стороне уродов, которые этого ни капли не заслуживают. Но, как любит поговаривать отец, он защищает не преступников, а обвиняемых в преступлении. И его роль – собрать как можно больше обстоятельств в пользу подзащитного, а не оправдать и тем более проявить солидарность. Хороший адвокат должен всегда соблюдать нейтралитет и не впутывать личное отношение к делу.
Не мог с ним не согласиться, по этой причине и не стал связывать жизнь с адвокатурой. Нейтралитет и я – две неуживаемые сущности (ситуация с Элизой – яркое тому подтверждение).
Наотрез отказавшись идти по стопам отца, я стал первым саботажником за пять поколений юристов, привнёсшим в генеалогическое древо по отцовской линии хоть какое-то разнообразие.
Даже увлекательно понаблюдать за их взаимодействием. Нет, отец классный, когда не включает правозащитника, и чувство юмора у него отменное. Но открывается он лишь узкому кругу.
– Очень нравится, да. – Другого ответа я и не ожидал. Как в моей компании может не нравиться? Где бы ещё она нашла руководителя, таскающего её на руках?
– Чем?
– Питер, девочка не на собеседовании. Отстань от неё, – вставляет мама.
Я же молчу, испытывая аморальное удовольствие от наблюдения за развитием событий.