Взъерошенные от скачки волосы, испачканная рубашка с грязными пятнами, деловые брюки, заправленные наспех в специальные сапоги для верховой езды – пожалуй, такой расхлябанный и небрежный облик заводит куда сильнее, чёрт бы его побрал. Вспоминаю, как лихо Кинг запрыгнул на лошадь, и сердце увеличивает частоту биений, нагревая кровь в артериях до критической температуры. Рыцарь… Правда, на чёрном коне, а не белом. И не на коне, а на лошади. Всё это незначительные расхождения, ничуть не уменьшающие жажды подкараулить Мэтта за ближайшим углом и умолять взять меня незамедлительно. Не снимая одежды (хватило бы задранной юбки и расстёгнутой ширинки). Быстро. По-дикому. Посреди куч сена и с фырканьем лошадей на фоне. С угрозой стать рассекреченными…
– У Фризских лошадей особый шарм, – вздрогнув от неожиданности, поворачиваюсь на мелодичный голос Джулии Кинг, прозвучавший сбоку. Я и не заметила, как она подошла.
Какое счастье, что моё заглядывание на Мэттью она приняла за любование животным. Отвечаю вежливой улыбкой и возвращаю максимально ассистентский взгляд на вышеупомянутых.
Представив меня родителям своей помощницей, Мэтт позвал с собой к конюшне, поэтому я с ними обмолвилась парой слов. Оно и к лучшему. Мне неловко находиться в родительском доме бывшего любовника. Малейшее неверное действие – и я вновь угожу в капкан вранья, а родители – это святое.
Джулия встаёт рядом, скопировав мою позу, то бишь облокотившись на деревянное ограждение, отделяющее загон от широкой лужайки, за которой располагается огромный ангар со стойлами. На миссис Кинг шёлковый домашний костюм с рубашкой навыпуск, а недлинные тёмно-русые волосы собраны в высокий хвостик, сбавляющий ей лет десять. Оценить хозяйку дома в деталях я не успела, а делать это теперь – несподручно. Но по одеянию ясно: у неё выходной, или она не работает.
– Эту кобылу Мэтту доставили по ошибке, он рассказывал? – женщина вынуждает стать участницей разговора. Будет невоспитанно отвечать на каждую её реплику молчанием или угуканьем.
– Нет. Мы не обсуждаем личное, – за беспечным пожиманием плечами и смущённой улыбкой стараюсь скрыть сожаление о том, что я очень-очень хотела бы сказать «Да» на поставленный вопрос.
– Тогда тебе повезло, что я болтливее сына! – смеётся миссис Кинг, подпихивая меня локтем, точно давнюю знакомую. – Мэтт взял её к себе на передержку, иначе она сдохла бы в порту в ожидании отправки назад. Он не хочет оставлять эту кобылицу насовсем. Ему нужна была белая, а не чёрная.
– Почему белая?
– Это лучше спросить у него. Сын не жалует, если я лезу в его дела.
– То есть вы предлагаете залезть в них мне? – веселюсь я.
– Именно. Ты же личный помощник. – Джулия – сама простота.
От матери Мэттью унаследовал цвет волос и глаз. Всё остальное – идентичная копия Кинга-старшего. У них и взгляды одинаково пронзительные, заставляющие чувствовать себя инфузорией-туфелькой под микроскопом.
В благоговении рассматриваю приближающуюся лошадь и поражаюсь её экзотической красоте. Пушистая чёрная грива, мохнатые «штанишки» в нижней части ног, антрацитовое туловище, лоснящееся под солнечными лучами, как каменный уголь на срезе. Породистость на лицо. И судя по покорности в присутствии Кинга, обратно в порт она не хочет.
– У неё есть имя?
– Думаю, нет. По крайней мере, со мной Мэтт не делился. – В интонацию Джулии проникает грусть, и мной овладевает внезапный порыв разведать у неё всё-всё: единственный ли Мэттью сын, в каких они отношениях, есть ли семейные традиции, кто они с мужем по профессии. По одному экстерьеру я сообразила, что семейство Кингов – не простолюдины. У них не дом, а настоящее поместье в Ист-Хэмптоне возле побережья.
Поворачиваюсь к Джулии всем корпусом, как только Мэтт скрывается в конюшне, прошествовав мимо нас. От меня не укрылся подозрительный прищур, которым он прошёлся по нам обеим. Надеюсь, он не решил, что я посягаю на его частную территорию?
Я, может, и посягаю, но для всех моя любознательность должна выглядеть вежливостью. Завожу разговор, подбираясь к истине окольными путями:
– Вы всей семьёй увлекаетесь лошадьми?
– Нет, это единоличное увлечение Мэттью, – голос миссис Кинг смягчается. – Мы приглядываем за ними иногда, а так на него работает Трэвис. Он и следит за табуном. Мой муж – адвокат, а я – практикующий сексолог.
– Вот это да! – спешу восхититься выбранным поприщем, а сама цепляюсь за профессию Питера Кинга. Все юристы априори умеют мастерски лгать. Один из таких существенно скостил срок убийце моих родителей.
– Ну что, поехали? – к нам присоединяется Мэтт, вытирающий ладони полотенцем.
– Мэттью Кинг, ты планируешь вот так слинять из родительского дома? Мы виделись в последний раз почти три недели назад. Нескончаемой занятостью и ужином в «Palermo» для нас с отцом ты не откупился, и не надейся.
Постойте-ка. Ужин в «Palermo»? Получается, у шефа не было никакого свидания?
– Мы спешим, – сопротивляется он. – Я заеду на днях, когда улажу всё с лошадью.