– Ты в таком виде вернёшься к работе? – Скрестив руки, Джулия скользит скептическим взглядом по рубашке сына. – Дебора вот-вот приготовит ужин. А здесь полно твоей одежды. В общем, я пошла, а вы решайте. – Развернувшись на сто восемьдесят градусов, она бодрой походкой отчаливает к дому.
Мы остаёмся вдвоём, но на удивление напряжение в воздухе стихает. Мэтт усмехается, заметив, с каким любопытством я наблюдаю за тем, как он отряхивает брюки.
– Удивлена? – его губы искажаются в донжуанской улыбке. Он прекрасно знает, как хорош в роли всадника.
– Не ожидала, что ты конюх, – тороплюсь сбить с него спесь, а у самой уголки губ ползут к ушам.
– Я коневод, а не конюх, – парирует Мэтт с ироничной ухмылкой. – Ты хочешь есть?
Мне кажется, или в данный момент от меня зависит, останемся мы на ужин или нет? Желание урвать частичку чужого семейного очага перевешивает намерение сохранять дистанцию между мной и Мэттью. К тому же, мы в доме будем не одни. Заодно порадую желудок и настроение подниму.
– Не отказалась бы, – признаюсь, закусив губу. – Ты же знаешь, какая я чревоугодница.
– Ладно, её взяла, – говорит он о маме в третьем лице. Что с ними не так, не понимаю? Я бы всё отдала, чтобы побыть с моими родителями хотя бы немного, а он избегает общения со своими. – Подождёшь в библиотеке, пока я принимаю душ?
Соглашаюсь безмолвным кивком, и мы отправляемся в дом плечом к плечу.
– Твоя мама сказала, ты не будешь оставлять лошадь у себя?
– Не буду.
– Не жалко?
– Я заплатил за другую. Эта, мягко выражаясь, отличается от моих критериев. Вообще не представляю, в каких условиях нужно расти, чтобы стать такой дикаркой. Беркуту она не подходит.
– Беркуту? – переспрашиваю я.
– Да. Мой конь белой доминантной масти. Я планировал привезти ему самку для выведения чистокровной породы.
Белую принцессу, видите-ли, он хотел для своего породистого жеребца. Мне становится чертовски жаль Чёрную. Она такая красавица невероятная. Напоминает гадкого утёнка, от которого отворачивались зазнавшиеся курицы, не догадываясь, какой красоты перед ними лебедь. Нужно было всего-то подождать. Если речь не о психическом отклонении, то дикими становятся не с потолка. Что, если над Чёрной издевались на прежнем месте? Моя сердобольность того и гляди взбунтуется от негодования. Хоть к себе домой тащи.
– Может, она, наоборот, попала в нужные руки? – взываю я к состраданию Мэттью.
– Ты говоришь, как моя мать, – хмыкает он. – Так и знал, что вам нельзя сцепляться языками. Вот, побудь здесь. Это надёжное укрытие. – Открыв массивную дверь цвета венге, босс пропускает меня в помещение размером с две мои квартиры, а сам ретируется.
Осторожно ступаю по начищенному паркету, опасаясь оставить на нем следы земли и травы, прилипшей к подошве полусапожек. Скромненько сажусь по центру Г-образного синего дивана. Это единственное яркое пятно в помещении. Основные краски – это всевозможные оттенки древесины и мелькающие цветные корешки книг на полках.
Я не любительница чтива, но размах семейной библиотеки поражает. Панорамное окно напротив пропускает солнечные лучи, в которых вальсируют микроскопические пылинки. Вдоль боковых стен до самого потолка установлены стеллажи, аккуратно заполненные книгами. Каким образом Кинги в них ориентируются?
Я бы сидела и дальше, если бы взгляд не приземлился на стоящие в длинный ряд фаллоимитаторы разных размеров. Поперхнувшись от удивления, озираюсь по сторонам, словно эти искусственные члены – мои, и это меня застукали за чем-то постыдным. У них настолько открытые отношения? Или в семье сексолога не существует запретных тем?
Я выросла в среде консерваторов, воспитанных в СССР, где, как известно, «не было секса», поэтому до определённого возраста секспросвет в стенах нашей квартиры ограничивался легендами об аистах и капусте. Но родители не учли могущество школьного сарафанного радио, Интернета, просвещённой американской молодёжи и раннего полового созревания Нины, наткнувшейся однажды в шкафу своих родителей на целую стопку компакт-дисков с порнухой. Оттуда я и узнала о том, какие метаморфозы происходят с членом мужчины при возбуждении. «Волшебная палочка» во плоти… Вот бы с грудью у женщин было аналогично! Хотя нет. В таком случае это было бы слишком палевно. Рядом с Мэттью мой лифчик перманентно трещал бы по швам.
Охваченная лютым интересом, решаю не мять велюровую обивку пятой точкой, а поразглядывать наполнение стеллажей. Кроме того, раз Мэтт спрятал меня здесь, значит, смотреть разрешено, правильно?
Каждый резиновый пенис снабжён этикеткой с длиной и диаметром. Ага. То есть это что-то вроде выставочных образцов или учебных приборов. Но на всякий пожарный трогать не буду.
На полке повыше стоят различные дипломы и грамоты в стеклянных рамках. Судя по всему, Джулия Кинг – завсегдатай научных конференций, а этот шкаф целиком принадлежит ей. Помимо сертификатов тут уместились и фотографии в стильном чёрном багете.