А меня, наоборот, вот-вот разбомбит от окружившей отовсюду фальши. Всю душу вымотала её подруга-аферистка!
– Нина, пока не объяснишь, отсюда не уйдёшь, – угрожаю я на полном серьёзе.
– Да почему Нина? – таращит глаза наивный Блэйк, которого облапошили в том числе.
Помявшись, девушка выдыхает и, кажется, решается на признание:
– Так, ладно. Хорошо, что ты сейчас здесь. Не захотел слушать Элизу, тогда выслушаешь меня.
Элиза
Хочу обратно в детство. Туда, где любые невзгоды лечились объятиями родителей или папиными рассказами о звёздах и космосе, а боль чудесным образом проходила от маминого поцелуя. Жаль, невозможно поцеловать душу. Да и некому больше.
Родителей нет в живых, но они оставили во мне посеянное зерно, и что из него вырастет, зависит лишь от ухода за ним. К этому моменту я на собственной шкуре поняла значимость работы над собой, а раньше принимала как данность само наличие этого зерна, позабыв о важном: без полива и удобрений растут одни сорняки.
Ну ладно, я чересчур придирчива. Не такой уж я и сорняк, раз задумываюсь о вечном. Но череда допущенных ошибок существенно подкосила мою любовь к себе. И я знаю, почему. Потому что теперь мой мир не сужен до меня одной. Пусть и на короткий промежуток, но я вновь почувствовала себя неодинокой. Я будто долгое время зябла на холоде, а тут меня укрыли мягким пледом, поместив в надёжное убежище. Это заставило переоценить важность многих вещей.
Полтора месяца назад я прикрывала дурные поступки тем, что не имею права оступиться и сойти с намеченного пути ради памяти покойных родителей. Иными словами, выбрала самый примитивный путь обелиться за счёт внушённого благородства, не прилагая усилий. А вместо этого стоило сделать главным ориентиром собственные цели и взять за них ответственность.
Сейчас, разглядывая временную рекламную растяжку, прикрепляемую к кирпичному фасаду над моей будущей студией, я осознаю это особенно ярко. Надпись на ней гласит: «Сияй как звезда в EPIцентре красоты! Скоро открытие!»
Однажды во время одного из традиционных вечерних походов на пляж папа так и наставлял: «Сияй как звезда. На меньшее не соглашайся». Это скрытое напутствие вспомнилось внезапно и очень вовремя, не только украсив вывеску, но и моё внутреннее состояние.
Два помещения, принадлежащие мне с недавних пор, освободились ещё несколько недель назад. Это Симонсу по моей просьбе предоставили отсрочку, а два других арендатора уже нашли новые площадки под свой бизнес и съехали.
Ничто не мешало сразу приступить к воплощению мечты, за которой я так отчаянно гналась. Именно к этому я и подключилась, чтобы не затопить соседей снизу слезами и сделать хотя бы вид, что моя кровоточащая сердечная мышца не зря принесена в жертву.
Нина и Келли поддерживали как могли, не дав в себе замкнуться и впасть в депрессию из-за расставания с Мэттью. Келли даже порывалась отправиться к нему, но я запретила. Выдавать авантюру за её идею, а не мою – по-детски и ничуть меня не оправдывает. Я могла отказаться, но не отказалась. К тому же, её помощь была бы напрасной. Он не стал бы слушать, а если бы и выслушал, не поверил. А не поверил бы, так как у него нет ко мне сильных чувств, достаточных для этого.
Не буду притворяться: первые дни я ждала его приезда или звонка. В голове не укладывалось, что наша немыслимая связь может так просто оборваться. В моих бесполезных иллюзиях Мэтт непременно должен был вспомнить дни, проведённые вместе, и понять, где была правда.
В моих глазах. В моих прикосновениях. В нас.
Но это не более чем иллюзии. Такой прагматик, как он, не будет заниматься подобной чушью.
Боже, я скучаю. Безумно скучаю по Кингу.
По его сарказму и остроумию, по сильным рукам, заверяющим в безопасности. По восторженной улыбке при снятии пробы с очередного блюда русской кухни. По теплу ладоней, бережно поправляющих мои волосы. По глазам цвета топаза, обещающих всё возможное и невозможное. А я подвела.
Он скучает по мне? Вспоминает? Думает о нас? Сожалеет? Если да, то о чём? И когда эти вопросы в пустоту прекратят мучать, чёрт подери?
Волосы путаются на промозглом ноябрьском ветру, но я не спешу перебираться внутрь тёплого салона. Было решено не прекращать его деятельность во время реконструкции остальных помещений, и мы трудимся поочерёдно с Молли. Она как раз там. Закончит с клиенткой, и я заступлю на свою смену.
– Подтяните левый угол чуть выше! – перекрикивая ветер, подсказываю нанятому рабочему на стремянке.
Он выполняет указание, и я отшагиваю назад, чтобы объять взглядом побольше. Прищуриваю один глаз, потом другой. Формирую пальцами обеих рук кособокий прямоугольник, определяя через него точность встроенным глазомером, и даю ещё несколько поручений. Минут через десять, удовлетворённая результатом, поднимаю большие пальцы вверх и спешу в «EPicenter», заприметив выходящую оттуда посетительницу.
– Замёрзла? Сделать кофе? – обходительная Молли с порога проявляет гостеприимство, и я не могу не улыбнуться.
– Не откажусь от капучино. Всё равно у нас перерыв.