Мой мастер отворачивается к столу с кофемашиной, а я исчезаю за ширмой-фотозоной, где обустроено нечто вроде подсобки. Мне необходимо переобуться, переодеться и собрать волосы для предстоящей работы.
Завалить себя делами стало идеальным выходом. Это отвлекает и оберегает от уныния. В первой половине дня я стараюсь уделять время стройке и ремонту, изучаю портфолио дизайнеров, а во второй – перевоплощаюсь в мастера красоты. Но и с уходом последнего клиента я нагружаю себя уборкой, перестановкой, контролем сроков продукции, сверяю прибыль и расход, пока глаза не начинают слипаться и слезиться. Остатки сил растрачиваю на базовые нужды: добраться до дома, принять душ и залезть под одеяло.
Прошло восемь дней.
Завтра будет девятый.
А дальше должно быть всё легче и легче. В этом убеждает матёрая Нина. Она и то на четыре дня летала с Блэйком в горы. Счастливая… Играючи выпуталась из прежних отношений и впуталась в новые.
Нет, я не завидую, но не скрою: мысль о том, что она встречается с лучшим другом Мэттью, удручает. А если у них все серьёзно? Тогда наверняка мы будем пересекаться на общих праздниках, и я буду видеть его с другими женщинами. Это вселяет животный ужас.
– Добрый день, – моего слуха достигает мужской сипловатый голос вошедшего.
Сердечко вздрагивает от знакомого тембра, но из-за сумятицы в голове не могу сходу сообразить, кому он принадлежит.
– Здравствуйте. Чем могу вам помочь? – Молли вежливо приветствует мужчину.
– Сюда зашла моя приятельница, хотел с ней поздороваться.
О, Господи, это же…
– Вы про мисс Королев? Владелицу салона?
Нет-нет-нет… Только этого не хватало!
Промелькнувший шанс отсидеться за ширмой или в крайнем случае выскочить отсюда и соврать о том, что я здесь всего-навсего работаю, в одночасье улетучивается.
Наспех застёгиваю пуговицы на фирменной рубашке, но пальцы не слушаются, превратившись в одеревеневшие отростки.
– Элиза? – зовёт меня Молли, не подозревая о надвигающейся катастрофе.
С грехом пополам совладав с подступившей паникой, поправляю воротничок и, приклеив к лицу оживлённую улыбку, выхожу.
– Ох! – восклицаю я с фальшивым удивлением, встретившись нос к носу с Алексом Нилом. – Добрый день, Алекс! – здороваюсь сразу по-русски, вспомнив, какой эффект это оказало на него в первую встречу. Вдруг и сейчас сработает?
Он подозрительно молчит. Сощуренный взгляд скользит по моему костюму, а затем возвращается к лицу. Высокий рост и массивная комплекция добавляют Нилу очков в пользу звериной брутальности. И я не о той мужественности, от которой женщины пускают слюни, а о той, что подкашивает ноги и вызывает ломоту в коленях под влиянием суеверного страха. Мэттью просил держаться на расстоянии от этого клиента и без необходимости не контактировать с ним. Причины он не объяснял, а я теперь жалею, что не выяснила подробности. Может, приобрела бы себе газовый баллончик или бутафорский пистолет. Или научилась артистично падать в обморок заранее.
– Молли, сделай ещё кофе для гостя, – обращаюсь я к пришибленной сотруднице, вжавшей голову в плечи так, что её едва видно из-за стойки.
Ломаю комедию дальше и выглядываю за спину Алекса, будто не заметила игнора с его стороны.
– Вы без охраны?
Он хищно усмехается, хрустнув шеей. Обычно так разминаются перед боем. Не поднимет же Нил руку? Не станет бить или убивать при свидетеле? Господи, о чём я? Да он раскидает нас обеих при желании: меня одной правой, а Молли – одной левой. Или наоборот.
От поимки с поличным в лицо ударяет краска стыда в купе со страхом. На инстинктах делаю шаг в сторону кабинетов, увеличивая между нами расстояние. Мужчина его тут же снова сокращает и, наконец, раскрывает рот:
– Решил, что в бабском салоне самая крупная угроза – это лживая потаскуха.
Одновременно с потрясённым вздохом своей сотрудницы вскидываю на мужчину оскорблённый взгляд, пытаясь отыскать признаки неудачной шутки, но без толку. Не приходилось общаться с такой ожесточённой и хамской версией Алекса. Конечно, я и по предыдущим встречам догадывалась, что он не моралист, но его умение интеллигентно заговаривать зубы направило меня по ложному следу.
– Алекс, давайте я вам всё объясню? – уговариваю я вежливо, пусть и надтреснутым голосом, а сама перебираю в уме подходящие слова. Не устраивает ни одно. Снова врать? Я же пообещала самой себе больше этого не делать!
Он приближается непозволительно близко для постороннего и, осклабившись, понижает голос:
– И что ты объяснишь, сука? – Резким движением он хватает меня за горло, мгновенно перекрывая доступ воздуха и лишая возможности закричать.
Позорно хриплю, ощущая внезапное исчезновение пола под ногами и секундное потемнение в глазах от неожиданной боли в правой ключице. Окружающее пространство меняется слишком быстро. Не успеваю сообразить, что происходит, пока не ударяюсь затылком о стену. В расплывающемся изображении узнаю первый кабинет с кушеткой. Словно в тумане, слышу вопль Молли, а потом глухой удар. Он что-то с ней сделал? Оттолкнул её? Кровь толчками бьёт по вискам и ушам, оставляя в них ужасный звон, мешающий нормально слышать.