– Ты, оказывается, художник – кто бы мог подумать?
Он усмехнулся, наливая воду в стакан.
– Это творения восходящей звездочки по имени Грейс. Ей четыре года, она живет в Калгари. Лет через двадцать она еще всем покажет. Так о чем ты хотела поговорить?
Я глубоко вздохнула.
– Кэди вернулась.
– Ох, так это она там была?
Я фыркнула.
– Будь серьезнее. Кэди вернулась, а у нас с тобой происходит что-то странное.
Рид пристально смотрел на меня.
– Странное – в каком смысле?
– Сам знаешь в каком. Смотрим фильмы, завтракаем и все такое… – Я указала на него и на себя, типа, петтингом занимаемся, в этом смысле. – Происходит что-то странное. И ты отлично понимаешь, что я имею в виду.
Взгляд у него был настороженный.
– И что из этого следует?
– Мы должны стать друзьями.
– Друзьями.
Примерно с такой же интонацией люди говорят про тараканов, плесень или герпес.
– Другого выхода не вижу, – пожала плечами я.
Балансировать на этой грани и дальше не получится. Я скрестила руки, глядя на плиту.
– Прошу прощения за случившееся. Дэни пригласила тебя, а я вела себя как стерва. – Извинения давались с трудом. – И ты нас очень выручаешь.
Рид наклонил голову, буравя меня взглядом.
– Снежная Королева просит прощения?
– Не советую привыкать.
Он еще секунду смотрел на меня, потом открыл холодильник и достал из него банку с оливками и упаковку хумуса. Услышал ли он мои слова? Хотел ли что-нибудь сказать в ответ?
– Чем ты занят?
Рид кивнул на диван.
– Присядь. Так принято у друзей, Снежная Королева.
Мы сидели на полу перед диваном, а вокруг стояли тарелочки с оливками, морковкой, шоколадом, сыром, хумусом, крекерами, огурцом и помидорами черри, – все содержимое холодильника Рида. Он приготовил для меня «Виски сауэр», а сам пил пиво, которое сейчас стояло на полу. Торшер отбрасывал теплый приглушенный свет.
– Мы же очень плотно поужинали. Откуда у тебя такой волчий аппетит? – поинтересовалась я, отправляя в рот кусочек сыра.
– Я бегаю по десять километров шесть дней в неделю. У меня всегда зверский аппетит. – Он вытянулся на полу, опираясь на один локоть. – А у тебя какое оправдание?
– Просто люблю поесть, – широко ухмыльнулась я в ответ и скользнула взглядом по его подтянутой фигуре. – Ты пробегаешь десять километров в день. Всю неделю работаешь в театре. Может, тебе взять отпуск или придумать что-то в этом роде?
– А зачем? У меня самая лучшая работа в мире.
– Ты всегда хотел владеть кинотеатром?
Он кивнул.
– Еще со школы, но окончательно это понял, когда мне было за двадцать. Подростком я работал в кинотеатре, смотрел фильмы из аппаратной и многому там научился. – Он помолчал. – Почти всему. Но кое-что понял сам.
Мне припомнились романтические комедии, которые ему так нравились.
– Кино не всегда похоже на настоящую жизнь.
– Не всегда. В кино у любой проблемы есть решение. У героев все получается так, как они задумали. По крайней мере, в тех фильмах, которые я предпочитаю.
– Тогда зачем тебе степень магистра, если изначально собирался открыть свое заведение?
– Я думал, чем выше поднимусь, тем большим авторитетом буду пользоваться в моей прежней компании. Думал, важная должность поможет оказывать реальное влияние на сообщество. – У него на лице проступило выражение, которое говорило об обратном. – Крупнейшая сеть кинотеатров, в которой я работал, показывала исключительно блокбастеры. А независимое кино – только если оно по-настоящему выстрелило. И никаких местных фильмов, – с досадой добавил он. – Владелец был полный мудак. Бессердечный. У него все сводилось к деньгам. Да, он давал работу, но какую – вот в чем вопрос. И какая от этого была общественная польза? Да никакой. Поэтому я купил собственный кинотеатр и сейчас могу заниматься тем, о чем всегда мечтал. – Он плотно сжал губы, как будто решил, что сказал слишком много. – Теперь моя очередь. Когда ты поняла, что хочешь стать комиком?
Я выдохнула.
– Даже не знаю. То, что это может стать настоящей работой, пришло мне в голову только в подростковом возрасте. Когда я была маленькой, мы с отцом засиживались допоздна, смотрели ночные комедийные шоу или «Субботним вечером в прямом эфире», но в то время я даже не подозревала, что людям за это платят. А потом, на первом курсе университета, мне попался один флаер – приглашение на мастер-класс по импровизации, и я потащила с собой Кэди и Дэни. Кэди понравилось, а нам с Дэни не зашло. Дэни занялась скетч-комедией.
– Скетчи ведь требуют сценария, да?
Я кивнула.
– В скетч-комедии много персонажей. Мне нравилось рассказывать шутки про Кэди, Дэни и Матильду, поэтому я пошла на «открытый микрофон». – Воспоминание заставило меня скривиться. – Это было ужасно.
– В каком смысле?
Он дал Салли кусочек сыра, который та с жадностью проглотила.
– Там все ждали выхода на сцену. Людей, которые пришли посмотреть, было гораздо меньше. И атмосфера царила соревновательная.
