Рид покосился на часы на приборной панели и выругался себе под нос.
– Во сколько твой выход, в восемь?
Я кивнула. Часы показывали семь. От Сквомиша до Уистлера было минут сорок езды без пробок. Кто знает, сколько еще нам придется ползти в улиточном темпе. Я хотела поговорить с Кэди перед выступлением, но теперь уже сомневалась, что на это будет время.
Рид разочарованно вздохнул.
– Мне следовало предположить, Снежная Королева. В Сквомише всегда пробки по выходным. Нужно было выехать раньше.
Я сжала его плечо.
– Не переживай, мы успеем вовремя.
Я не знала, успеем ли мы, но видеть напряженное выражение на лице у Рида мне не нравилось. Внешне я была само спокойствие и хладнокровие, но внутри все сжималось от тревоги. Это же мой шанс – как знать, выпадет ли он еще раз, особенно если я профукаю сегодняшний?
Я включила музыку и, глубоко вздохнув, опустила голову на руку.
Через несколько минут на телефоне высветилось сообщение от Кэди.
Кэди Уинтерс: Леди, ни пуха ни пера. Просто хочу, чтобы ты знала: я так горжусь тобой! Все время хвастаюсь другим, что мы знакомы. Ты здесь всех порвешь, суперзвезда, я знаю это. Просто будь собой. Люблю тебя.
Кэди Уинтерс: P. S. В эти выходные мы соседки по комнате.
Я уставилась на сообщение. «Мы прошли огонь и воду», – мелькнуло в голове.
Сегодня вечером, как только увижу ее, я скажу.
На часах было без четырех минут восемь, когда мы въехали в Уистлер. Ноа пересел на переднее сиденье, пока я переодевалась на заднем. Салли выглядела озадаченной. Сердце бешено колотилось в груди.
Рид повернул направо, и я приложилась физиономией о спинку его сиденья.
– Ты там в порядке? – спросил он через плечо. – Надеюсь, пристегнулась?
– В порядке, езжай дальше.
Парковки возле Уистлера были забиты, и Рид подъехал к пешеходной дорожке. Кое-как заправив футболку, я распахнула дверь машины и чуть не вывалилась на тротуар. Отсюда была видна сцена. В деревне царило оживление: люди прогуливались, разговаривали, смеялись. Радостное предвкушение витало в воздухе, и впервые за сегодняшний день я почувствовала настоящее волнение.
Будет очень весело.
– Подожди, – крикнул Рид и побежал за мной, оставив Ноа и Салли в машине.
– Эй, чувак, здесь нельзя парковаться, – окликнул его парень в шапке и защитном жилете.
– Секунду, – на ходу ответил Рид.
Я трусцой бежала к кулисам.
– Рид, я тороплюсь.
Он догнал меня, схватил за руку и потянул за собой в сторону сцены.
– Я знаю, знаю…
В поле зрения появился электронный рекламный щит. Я встала как вкопанная, глядя на него с широченной улыбкой на лице. Все, кроме Рида и рекламного щита, отошло на второй план.
ФЕСТИВАЛЬ ПО СЛУЧАЮ ОТКРЫТИЯ СЕЗОНА В УИСТЛЕР-БЛЭККОМБ
ПРЕДСТАВЛЯЕТ
ЛАДОННУ ХИЛЛ
И ПРИГЛАШЕННУЮ ГОСТЬЮ
ДЖЕММУ КЛАРК
– Это происходит с тобой, Снежная Королева.
– Это происходит со мной, – прошептала я.
Он развернул меня, поставил перед рекламным щитом, а потом отбежал назад и присел, делая снимок на телефон.
– Подними руку и укажи на свое имя, – крикнул он, и я с улыбкой подчинилась.
Могу поспорить, эту улыбку было видно из космоса.
– Вы наверняка поняли по моему виду, – Джемма стояла на сцене в красных бархатных брюках и футболке с логотипом Led Zeppelin, – что я не умею танцевать. Это белая культура. Белые люди не в курсе, но она существует.
Толпа засмеялась, поддерживая ее. Около восьмисот человек, в шапках и лыжных куртках, обступили барьеры вокруг сцены. Их дыхание плавало в воздухе маленькими облачками. Гигантские сценические прожекторы выхватывали из темноты фигуру Джеммы. Ее ярко-красные губы сияли.
– В моем детстве танцев не было. Белые люди не танцуют на семейных торжествах по случаю дня рождения. Они сидят на противоположных концах дивана, накачиваются белым вином и в пассивно-агрессивной форме судачат о том, что тетя Диана – плохая мать.
Аудитория снова засмеялась, и Джемма подмигнула мне.
Сердце барабанило как сумасшедшее. Я наблюдал за происходящим из-за кулис, на шее у меня висел VIP-пропуск. Наши друзья предпочли найти себе места на площадке перед сценой. Позади меня стояла Ладонна, скрестив руки, но я видел только Джемму. Наконец-то ее час настал. Я не мог оторвать от нее глаз. Грудь распирало от гордости.
Эти зрители не знали ее, они видели ее в первый раз и не имели причин испытывать к ней симпатию. Они пришли сюда ради Ладонны, а выступление Джеммы, в их понимании, было просто тратой времени.
Но она собиралась заставить их полюбить себя. Я знал это.
– Можете музыку включить? – обратилась она в микрофон к звукооператору.
Тот знал, что делать: они уже обсуждали это во время проверки звука. Музыка, ритм-энд-блюз семидесятых, зазвучала тихо.
– Свой танцевальный потенциал я открыла случайно.
Джемма начала странно покачиваться, подергивать плечами и выпячивать грудь в такт. Она выглядела нелепо, но при этом сохраняла серьезное лицо, словно позировала на красной ковровой дорожке.
– Это произошло, когда у меня задрался лифчик.
