– Постригся? – спросила я, улыбнувшись. Он выглядел более юным с короткими волосами.
Он тронул свою голову с сожалением:
– Да. Один из священников меня подстриг. Чуть короче, чем мне бы хотелось.
– Тебе идет.
А ему действительно шло. Если бы Галахад не был аколитом, посвятившим себя Трем, он без труда завоевал бы чье-нибудь сердце. У него были правильные, озорные черты лица, великолепная кожа и улыбка, которая, я клянусь, обладала магической силой. Одного его теплого взгляда было достаточно, чтобы я почувствовала себя чуть лучше.
– Что ты тут делаешь? – спросил он. – Похоже, передвигаешь мебель?
– Да, так и есть, – неуверенно ответила я. – Просто… знаешь, решила немного сменить обстановку.
– Хм. – Он смотрел на меня с недоверием. – Ты стала еще и дверь на ключ запирать.
– Да, мне показалось, что это хорошая привычка, – попыталась оправдаться я. – Никогда не знаешь, чего ожидать в наше время. К тому же я ценю уединение.
Я чувствовала себя глупо. Галахад все еще был скептически настроен, но я облегченно вздохнула, когда он начал рыться в кожаном мешке, висевшем у него на плече.
– Я принес картину. Лорн смог удалить большую часть чернил, – сказал он, протягивая мне знакомый прямоугольник, завернутый в льняную ткань.
Я хотела вырвать портрет из его рук, но сдержалась.
– Но изображение не такое, как было раньше, – предостерег меня Галахад.
– Я знаю, знаю, – заверила я его.
Он передал мне картину, я быстро развернула ткань и вздохнула с облегчением.
– Она намного лучше, чем я надеялась. Намного, намного лучше.
Я уставилась на портрет. Галахад был прав: изображение изменилось, в цветах теперь преобладал красный оттенок.
Но теперь я снова видела лицо мамы. Я могла видеть ее смеющиеся глаза и теплую улыбку.
С благоговением я повесила картину обратно на место над своим столом и отступила.
– Пожалуйста, передай мою благодарность твоему другу, – сказала я, обернувшись к Галахаду. Я сунула руку в карман и достала монеты.
– Нет-нет, не нужно, – замахал руками Галахад. – Он сказал, что это была для него огромная честь.
Мои брови поднялись:
– Он знал, чей это портрет?
Обычно короли и королевы Пендрата занимали почетное место в истории. Но жены моего отца были призраками. В большом зале висел только портрет Эттарды, матери Артура.
– Конечно. Более того, он знает, кто ты. Я постоянно говорю о тебе, – улыбнулся Галахад. – Другие аколиты взволнованы тем, что уже совсем скоро ты присоединишься к нам в храме. Думаю, некоторые девочки пребывают в экстазе от мысли, что среди них будет принцесса.
– В этом я сильно сомневаюсь, – пробормотала я, чувствуя неловкость. Я никогда не была принцессой, которая восхищала народ. Моя странная внешность, вероятно, вызывала другие эмоции.
– Ты ведь на самом деле не перестановкой здесь занималась, – неожиданно заявил Галахад, оглядывая комнату. – За исключением этого кресла, все остальное стоит на своих местах. Мне кажется, ты лежала в постели весь день, у тебя одеяло смято. Камин потух. Здесь прохладно. – Он прищурил глаза. – На тебе лица нет. Что случилось, Моргана?
– Ты что, инспектор королевской стражи? – пробормотала я. – Что за расследование ты решил устроить? Я провела день в своей комнате. Желать уединения – не преступление.
– Преступление, если уединение – это единственное, что для тебя важно. – Глаза Галахада вспыхнули. – Пойдем навестим моего отца? Он в тренировочном дворе. Уверен, он будет рад тебя видеть. Когда ты в последний раз была на тренировке?
Я открыла рот, чтобы сказать, что вчера, но осознала, что прошло уже больше недели.
С ночи нападения Флориана я почти не покидала свою комнату.
Я посмотрела на Галахада, задумчиво прикусив губу. Что, черт возьми, я делаю, прячась здесь, как мышь в норе?
Если Флориан вернется, я не собиралась повторять нашу последнюю встречу. Я должна быть готова. Я должна быть сильной и в форме, а не слабой и покорной.
До недавнего времени я тренировалась так же усердно, как Ланселетта. Но теперь все это отошло на второй план. Я впала в уныние и отчаяние, позволив жестоким словам Флориана отравить меня, опутать и разрушить мою уверенность.
Это должно прекратиться. Немедленно.
Если Флориан снова попробует войти в мою комнату, если он сможет проникнуть сюда… то я буду бороться. Да, я не хочу, чтобы другие сражались за меня, и я не хочу быть жертвой. Если он не оставит меня в покое, то в следующий раз я смогу постоять за себя.
Я буду сражаться и уничтожу его.
– Ты прав, – сказала я внезапно. – Подожди, пока я переоденусь.
Большая часть моей тренировочной брони была в сарае возле двора. Но сегодня я решила надеть другую кирасу. Ту, которую сэр Эктор подарил мне на девятнадцатый день рождения, через несколько месяцев после того, как я начала тренироваться под его руководством.
