Артур усмехнулся:
– В нашей истории были случаи наказания женщин вроде твоей Ланселетты. Вот и все, что я говорю. – Он презрительно скривил губы. – Так что нет, я не думаю, что она будет подходящим сопровождением для тебя.
Он резко отвернулся от стола, щелкнув пальцами стражу у двери. Наша встреча закончилась.
Мысли вихрем носились у меня в голове, когда я вышла из комнаты. Вдруг все оказалось под угрозой. Кей. Безопасность моих друзей. Даже моя жизнь в храме – которая вдруг начала казаться неплохой перспективой в сравнении с альтернативным вариантом.
Маленькая трусливая часть меня хотела сейчас же сбежать туда, умолять о защите, попросить Мерлин о помощи. Но я знала, что это не поможет. Слово Артура – закон.
Я взяла себя в руки, выпрямив спину, пока шла по коридору.
Артур угрожал всему, что мне дорого. Каков будет мой ответ?
Утону ли я в безысходности или буду бороться за тех, кого люблю, даже если это означает столкнуться с самой большой опасностью, которая только была возможна?
Я сморщила нос. Какие бы препятствия ни ждали на пути к Вальтейну, одно было ясно: по крайней мере Флориана Эмриса там не будет.
В первый раз в жизни я оставлю и его, и Артура далеко-далеко позади.
Весеннее солнце только-только согрело вымощенные камнем улицы, когда группа шумных детей собралась у берегов реки Гринбриар, протекающей через центр Камелота к озеру, а оттуда – к далекому морю. Ведомые Мерлин и группой юных жриц из храма дети держали в руках крупное неуклюжее чучело в виде женщины, сделанное из палок и соломы, одетое в настоящую женскую одежду – синюю блузку в цветочек и ярко-красную юбку, которые утром пожертвовала сияющая от радости крестьянка.
С громким смехом и песнями жрицы направляли детей, когда те начали входить в прохладные воды реки, унося с собой чучело. Все больше детей присоединялось к ним, плескаясь и играя рядом со жрицами, стараясь не слишком промочить одежду, но поддаваясь веселью.
На берегу стояла большая толпа, наблюдая за весенним празднеством. По улице вдоль реки стояли ярко раскрашенные деревянные лотки, где продавали горячий глинтвейн и жареные орехи в сахаре. Люди оживленно болтали, ожидая своей очереди сделать заказ. Празднества продолжались целый день и далеко за полночь, закончившись танцами на городских площадях и ночными ярмарками.
Пока жители Камелота веселились на улицах, знать и придворные готовились к балу в большом зале замка, который должен был состояться уже этим вечером.
Когда дети зашли в реку по пояс, они подняли чучело над головой, а жрицы, стоящие рядом, направили горящие факелы, поджигая его.
С радостным возгласом толпы на берегу и ликующим криком детей чучело бросили в воды реки. Оно начало медленно погружаться, а пламя заколебалось и затухло.
Когда соломенная женщина исчезла из виду, дети и жрицы начали напевать знакомую с детства считалочку, их голоса сливались в унисон:
Эти строки эхом разнеслись по реке, отразились от каменных стен города и растворились вдали. Ритуал был завершен, и дети начали плескаться, брызжа на жриц, которые в ответ визжали и не оставались в долгу, вызывая хохот у зрителей.
Я заметила Мерлин, стоявшую на берегу, ее осанка была величественна, и на лице едва заметно проскользнула улыбка.
– Мрачно, не находишь? – послышался шепот у меня за спиной.
– Жутковато, – согласилась я, с трудом сдержав улыбку.
– Обычное невинное развлечение! – возмутился Галахад, строго глядя на меня и Ланселетту. – Абсолютно невинное!
– О да, так весело топить женщину в честь смены времени года, – сладким голосом произнесла Ланселетта.
Я прыснула со смеху, но тут вспомнила, как яростно возражала предположению своего дяди, что чучело олицетворяет настоящую женщину.
– Но это ведь просто игра, – начала оправдываться я. – Храм никогда бы не…
– Конечно нет, – горячо ответил Галахад. – Три сестры не требуют кровавых жертв. Это противно самой природе богинь, они выше таких вещей, как мелочная жажда крови.
Рядом с ним кто-то прочистил горло. Мерлин приблизилась к нам и смотрела на Галахада с едва заметным блеском веселья в темных глазах.
– Ты так уверен, юный Галахад? – спросила она. – Ты действительно не веришь, что Морена, богиня, управляющая жизнью и смертью, изменениями времен года и ежегодной победой над суровой зимой, когда-либо ожидала такой жертвы?
Галахад смотрел на верховную жрицу, не зная, что ответить.
– Возможно, в прошлом люди неправильно толковали волю богинь и совершали такие жертвоприношения, но несомненно, что Три сестры никогда бы не замышляли такого святотатства, – наконец отважился он.
– Жертва – это святотатство? – задумчиво проговорила Мерлин. – Интересно. Ты, возможно, прав. Но, без сомнений, когда-то в прошлом в реку сбросили настоящую женщину.
Галахад выглядел настолько ошеломленным, что мне стало его жаль.
