– Ты не в порядке. Я видел тебя этим утром. Ты едва смогла взобраться на лошадь.
Я надеялась, что никто этого не заметил. Хая, как обычно, терпеливо ждала, когда я споткнулась и чуть не упала рядом с ней. Я стояла, задыхаясь, несколько секунд, прежде чем наконец смогла взобраться в седло.
– Я в порядке, – сказала я снова. – Прекрати меня донимать.
Дравен издал смешок, который заставил меня поежиться.
– Ты под моей опекой. Это моя работа. – Его глаза сузились. – Объясни мне еще раз, почему ты не хочешь сократить дозу лекарства. Если дело только в Уайтхорне, то заставлю его образумиться.
Я сомневалась, что это возможно. Но, судя по всему, под «разумом» Дравен имел в виду «использовать свои кулаки».
Я заколебалась.
– Что? В чем дело? Ты правда так боишься когтей и хвоста? – Дравен усмехнулся.
– Дело не только в этом, – сказала я тихо, окидывая взглядом линию деревьев в поисках признаков возвращения Уайтхорна.
– Тогда что еще? – В голосе Дравена слышалось нетерпение. – Это безумие. Ты ведь понимаешь, что калечишь себя?
Мои глаза сверкнули:
– Безумие? Или воля короля?
– Разве не может быть и того и другого?
Наши взгляды скрестились.
– Это измена, – сказала я.
Дравен фыркнул:
– Мы далеко от Камелота. Думаю, с нами все будет в порядке.
Я подумала о королевском доме Реген. Что для Дравена значат несколько убитых королей, королев и наследников?
– Тебе все равно, правда? – спросила я язвительно, не успев остановиться. Хотя какое это имеет значение? Может, если я скажу ему, он поймет. – Ты можешь не говорить Уайтхорну?
– О чем?
– Просто пообещай мне. – Я всерьез просила убийцу дать мне обещание? Я глубоко вздохнула: – Да или нет?
– Да. Давай выкладывай.
Я прикусила губу:
– Дело не только в… физических чертах… которые меня беспокоят. Лекарство защищает и от кое-чего другого.
Он нахмурился:
– И от чего же?
– От изменений в моем сознании. Моих желаний. – Я огляделась, понизив голос: – Ты же начитанный, много путешествовал. Ты ведь слышал о кровожадности некоторых фейри.
– Кровожадности? – Дравен, казалось, был удивлен. – Они, конечно, довольно воинственны. Как и люди.
– Я имею в виду нечто большее, чем желание войны. – Мой голос был едва слышным. – В одном из текстов, что я нашла в библиотеке замка, говорилось, что фейри… пили человеческую кровь.
– Чепуха, – отмахнулся Дравен. – Я никогда о таком не слышал. И, как ты сама сказала, я видел и читал гораздо больше, чем ты.
– Я никогда не говорила, что ты читал больше, – ответила я, чувствуя, как меня охватывает раздражение.
Дравен меня проигнорировал:
– Ты и правда этого боишься? Превратиться в монстра, пьющего кровь? Гони эти мысли прочь раз и навсегда. Этому не бывать.
– Откуда ты знаешь? – выпалила я в ответ. – А если это случится?
На мгновение он замолчал, а потом рассмеялся:
– Ну и каков худший сценарий? Ты будешь пить кровь Уайтхорна, пока тот спит?
– Пить кровь Уайтхорна… Фу, это отвратительно, – я сморщила нос.
Дравен пожал плечами:
– Ну вот видишь… Тебя нельзя назвать жадной до крови. И я никогда не слышал, чтобы фейри так поступали. К тому же ты была в порядке до того, как твой брат решил увеличить твою дозировку. Так что вернись к тому, что делала раньше.
Я нахмурилась и опустила взгляд на камни у ног, поковыряв мох мыском ботинка.
– Возможно. Подумаю.
– Ты не ела и не спала нормально уже неделю, и ты собираешься думать? – Капитан закатил глаза. – Прекрасно. Надеюсь, ты сделаешь это до того, как потеряешь способность мыслить разумно.
Я бросила на него взгляд и уже открыла было рот, чтобы ответить, как вдруг появился Уайтхорн, все еще дергающий за клапан своих штанов.
– Ну, давайте уже! – рявкнул он нетерпеливо.
Мы ехали через лес до самого наступления ночи.
Моя голова раскалывалась, живот урчал от голода, и я всерьез задумалась над предложением Дравена.
Иногда бессонными ночами я подсчитывала, сколько людей погибло из-за меня. Это было не так успокаивающе, как пересчет овец, особенно учитывая, что недавно список жертв значительно пополнился.
Я действительно была бы монстром, если бы не думала без конца о семи головах, что лежали в ящике, который Артур заставил меня открыть.
Ярина и шесть других.
Бодвин и двое мужчин в переулке у рынка.
Флориан Эмрис. Заслуженно или нет, он пал от моей руки.
Моя мать.
И, конечно, мой собственный отец.
После короткого периода доброты, что последовал за смертью матери, он снова вернулся к старым привычкам. Без Игрэйны, которой он прикрывался, чтобы оправдать свои пороки, я стала слишком легкой мишенью.
А потом появилась Эттарда. На год или около того я получила передышку.
Я никогда не спрашивала Артура о тех временах. Он не любил говорить о матери. Она напоминала ему о том, что он родился бастардом, что вынуждало его краснеть.
После казни Эттарды мой отец начал наказывать Артура так же жестоко, как и меня.
Лишь когда Энид стала королевой, избиения прекратились на целых два года.
Я так и не узнала причину: то ли мой отец в первый раз в жизни был по-настоящему счастлив, то ли Энид убедила его остановиться, а может, она стала его новой жертвой.
