Он толкнул дверь таверны. На улице уже стемнело. Прохладный воздух ударил в лицо. Я вдохнула полной грудью, почувствовав прилив сил. Затем я закрыла глаза. Голова начала кружиться.
– О богини… – слабо произнесла я, хватаясь за перила.
– Голова? – Дравен наблюдал за мной с усмешкой.
– Я все равно хочу остаться, – заявила я, вздернув подбородок. – Мне здесь нравится.
Дравен пожал плечами:
– Да, ты это уже говорила.
Я оглядела городскую площадь. Пока я танцевала в таверне, рядом с ревущим костром была установлена статуя красивого молодого человека. Фигура была выполнена из слоновой кости и золота. Вьющиеся желтые волосы, мускулистое тело и большой, очень большой, выступающий вперед…
– О богини… – выдохнула я. – Это…
– Впечатляет, не правда ли? – Голос Дравена был язвительным. – Это фестиваль плодородия, Моргана. Ночью здесь довольно жарко.
– И ты, наверное, знаешь об этом все, да? – Я фыркнула.
Он прочистил горло:
– Может быть, я ведь бывал здесь раньше. – Он посмотрел на меня: – Впрочем, мы можем остаться, если ты настаиваешь. Но имей в виду, что, скорее всего, тебе не удастся выбрать партнера. В полночь жители, желающие принять участие в обрядах Коравала, собираются на площади у этой статуи, раздеваются и натираются разноцветными красками. Честно говоря, это довольно красиво. А затем, разрисованные и обнаженные, они…
– Хорошо, хорошо, – поспешно прервала я. – Я поняла.
Я была не уверена, что готова на большее, чем просто танцевать с незнакомцами. Вспомнив молодого фейри-полукровку, я почувствовала, как горят щеки. Может, если бы мы были не совсем незнакомцами…
– Я так и подумал, – хмыкнул Дравен. – Ну что, идем?
Я последовала за капитаном вниз по ступеням, стараясь идти как можно ровнее. Голова прояснилась, но вот с желудком было хуже.
Я нервно посмотрела на Хаю.
– Не уверена, что смогу ехать верхом.
– Следовало подумать об этом, прежде чем утолять жажду бочкой корвы, – сказал Дравен с притворной вежливостью. Он подошел сзади и, не слушая возражений, подсадил меня в седло.
Я посмотрела на него с раздражением:
– Там не было бочки!
– Пять кружек, значит, – отмахнулся он. – Не важно. Ты явно не умеешь с этим справляться.
– Алкоголь на меня никогда не действовал, – пожаловалась я. – Я никогда не пьянела. – Я мрачно наблюдала, как он отвязывает пегого коня, берет лошадей за поводья и ведет нас к воротам. – Даже в храме, когда Мерлин заставила меня попробовать элусию.
– Элусия? – Дравен выглядел впечатленным. – Слышал, что она вызывает галлюцинации. Сильная штука.
– Может, для кого-то, но не для меня. Я ничего не почувствовала, когда ее выпила.
Разве что разочарование.
Дравен посмотрел на меня внимательным взглядом:
– А это было до или после того, как ты начала принимать лекарство?
– После. Я принимаю его уже много лет. Это первый раз… – Мой голос затих. – Ох…
– Удивительно, правда? Сколько всего, на что может повлиять мощный настой. – Он говорил с сарказмом.
– Да. – Я подумала о своих волосах. – Так что, теперь я могу напиться?
– Как и другие смертные, да. – На этот раз голос Дравена звучал сухо. – Наслаждайся ужасным похмельем, которое тебя ожидает.
– Молчи, стражник, – сказала я с притворной важностью. – Принцесса может подумать, что ты за нее переживаешь.
Он умолк.
И это было к лучшему, потому что голова начала раскалываться.
Хотела бы я сказать, что такой идеальный вечер продолжила не менее идеальная ночь.
Но вместо этого я провела часы в темноте, свернувшись клубком рядом с ведром у угасающего костра, очищая желудок, слишком усталая и слишком слабая, чтобы хоть немного отползти.
Сначала я сочувствовала Дравену, которому приходилось выслушивать мои стенания.
Но потом он улегся на свою постель, бросив на меня взгляд, полный жалости с оттенком сарказма, и, похоже, почти сразу заснул.
Через пару часов я ему уже завидовала.
В конце концов спазмы прекратились, и я смогла отползти в свою палатку, чтобы погрузиться в беспокойный сон.
А когда я проснулась, все изменилось.
Дравен кричал, чтобы я немедленно поднималась.
Я с трудом села в своем спальном мешке и протерла глаза. Когда я опустила руки, то замерла.
Мои руки были покрыты узорами. Они извивались, сплетаясь в сложный узор линий и форм. Я провела пальцами по этим знакам. Они мягко светились в темноте моей палатки, сверкая, как серебряная краска.
Я откинула полог палатки и вывалилась наружу, чувствуя панику и замешательство. Может быть, это видение вызвано корвой?
Но как только я вышла на свет утреннего дня и увидела, как Дравен взглянул на меня, а затем замер, я поняла, что линии на руках – не плод моего воображения.
– Что это? – спросила я, потирая руки, как будто могла смахнуть эти узоры.
При свете серебро стало немного менее ярким, но узоры продолжали мерцать и вихриться.
Дравен все еще смотрел на меня, и не только на мои руки. Он рассматривал меня полностью.
Я провела пальцами по волосам. После беспокойной ночи они висели спутанными паклями. Я перекинула несколько прядей через плечо и посмотрела вниз, на свои неопрятные локоны. Мой дыхание со свистом вырвалось из горла.
