– Не пытайся сменить тему, – жестко пресекла я. – Что мы будем с этим делать?
Он снова кашлянул, и я увидела, что это причинило ему мучительную боль.
– Завтра мы будем рядом с другой деревней.
– В Гримхолде не было того, что тебе нужно. Почему ты думаешь, что там будет?
Он глубоко вздохнул. Я видела, как у него на лбу выступил пот.
– Я знаю это место. Там есть целитель. Хороший. – Он встретился со мной взглядом. – Нам нужно просто добраться туда.
Я прикусила губу.
– Хорошо. Нам стоит отправиться сейчас? Мы могли бы ехать всю ночь. Я не возражаю, если ты сможешь.
Он покачал головой:
– Сначала отдохнем.
Я молча наблюдала за тем, как он поглощает свою порцию тушенки. Овощи были жесткими. Все было слишком соленым. Но Дравен ел автоматически, ложка за ложкой.
Когда он отставил пустую тарелку, я подумала, что он сразу отправится спать. Но вместо этого Дравен изучающе посмотрел на меня.
– Твои знаки, – кивнул на мои руки. – Как ты думаешь, что они означают?
– Ты спрашиваешь меня? – Я покачала головой. – Я хотела задать тебе этот вопрос.
– Это руны, конечно. Я об этом читал. Но что они означают – я не знаю. – Тем не менее он продолжал внимательно рассматривать мою кожу, его взгляд скользил по линиям, словно он читал слова на странице.
Я скрестила руки на груди и плотно завернулась в плащ.
– Твоя мать. Кем она была на самом деле?
Его вопрос меня удивил.
– Она была королевой Пендрата. Пока не перестала ею быть.
Он поднял брови, явно ожидая продолжения.
– Может, ты отдохнешь? – спросила я недовольно. Я убрала прядь волос с лица, все еще очарованная тем, как пряди блестят в свете костра, затем вздохнула: – Ладно. С каждым годом я все больше понимаю, что на самом деле не знаю. Я ничего не знаю о своей матери и о том, какая она была.
Я взглянула на Дравена. Его кожа была бледной и влажной, но хотя бы он перестал сутулиться. Черная прядь волос упала ему на глаза.
– Что ты имеешь в виду? – спросил он.
Я попыталась подобрать слова:
– Я имею в виду, что ее жизнь будто началась только тогда, когда она приехала в Камелот. Мне было пять лет, когда она умерла. Она была фейри, но я даже не знаю, что это значит или как такое возможно. Откуда она пришла? Где ее нашел отец? Была ли она чистокровной фейри? – Я замолчала, вспоминая музыканта, которого видела вчера. – Или она была полукровкой? Жаль, что перед смертью она не рассказала о себе больше.
– Наверное, она не собиралась умирать так скоро, – тихо сказал Дравен. – И покидать тебя так быстро.
– Она умерла, потому что… – Я остановилась. Почти сказала, что она умерла, потому что была фейри. Но теперь я была не уверена в том, правда ли это. Отец убил ее потому, что был пьян? Или потому, что был зол на нее за то, что она была фейри? Или он просто хотел другую жену? – Она была фейри и так легко умерла.
– Что ты имеешь в виду? – Дравен нахмурился.
Я уставилась в костер:
– Я видела, как она умерла.
Внезапно мне захотелось ему рассказать. Я хотела поделиться хоть с кем-то о том, что случилось той ночью.
– Ее убил мой отец. Он был пьян. Он бил ее снова и снова. А потом он толкнул ее так сильно, что она ударилась головой об стену. И умерла. – Я встретила его взгляд через огонь, чувствуя неожиданную ярость. – Она просто… умерла.
– А ты ожидала, что она не умрет? – Его пронзительные зеленые глаза встретились с моими. – Почему?
– Если она была фейри, – я почувствовала возмущение, – разве она не могла его остановить? Использовать… не знаю… какую-то магию? Какую-то силу? Разве она не могла хотя бы защитить себя от простого, слабого, смертного мужчины?
– Возможно, не все так просто, – протянул Дравен. – Она знала, что ты была там? Наблюдала?
Я неохотно кивнула:
– Я была под кроватью.
– Может быть, она боялась ранить твоего отца у тебя на глазах.
– То есть лучше, чтобы я видела, как он причиняет ей боль? – Я вдруг почувствовала неразумную ярость ко всему и всем, включая Дравена.
– Или, может, у нее не было никаких сил, Моргана. Может быть, как ты и говоришь, в ней была лишь капля крови фейри. – Его взгляд снова скользнул по знакам на моих руках. Он будто хотел что-то сказать, но потом покачал головой.
– Что?
Он посмотрел мне в глаза:
– А что, если она действовала так же, как ты? Подавляла свою истинную природу?
Я посмотрела на него:
– Что? Это невозможно. – Но я подумала о лекарстве. Мой дядя утверждал, что моя мать его принимала. Зачем? Чтобы скрыть черты, которые она не хотела показывать? Я снова прикоснулась к волосам, внезапно охваченная беспокойством. Я подумала о том, чтобы рассказать Дравену о лекарстве, а затем задумалась, изменит ли он свое отношение ко мне, если узнает. Если подумает, что есть что-то настолько ужасное, что два поколения моей семьи пытались скрыть это. Захочет ли он, чтобы я снова начала пить это зелье?
Дравен приподнял темную бровь:
– Почему? Посмотри на себя. Ты принимала отвар, потому что была ребенком и тебя принудили к этому. Или, возможно, ты хотела кому-то угодить.
Я подумала об отце, но промолчала.
– Может быть, и твоя мать хотела угодить своему мужу. Может, она надеялась, что это принесет мир в вашу семью.
